Кровавый Клык и Красная Лиса

Глава 7: Алая Скорбь Графа Валориуса

«Самая надёжная маска — это не та, что скрывает лицо, а та, что скрывает пустоту за ним».

(Из наблюдений придворного шута, казнённого за правду)

Часть I: Хрустальная Обитель

Город Затворничье получил своё имя не из-за расположения, а из-за нрава своих обитателей. Это был город туманов, тихих каналов и аристократии, настолько древней и богатой, что она давно перестала интересоваться внешним миром, предпочитая собственные изысканные, порочные игры. А сердцем этого упадка была Хрустальная Обитель — поместье графа Валориуса, гения, безумца и коллекционера редких удовольствий.

Последние полгода Обитель молчала. По слухам, граф, устав от серости мира, созвал сотню избранных — самых красивых, самых остроумных, самых беспутных людей королевства — и заперся с ними в своём поместье, устроив вечный бал-маскарад. Ворота были запечатаны, и ни один гонец не возвращался назад.

Именно с просьбой проникнуть за эти ворота к Кайрету и Мирани обратилась баронесса Ингрид фон Эльдер. Её дочь, юная леди Элиана, три месяца назад получила приглашение от графа на «неделю искусств и музыки» и исчезла, как и остальные.

— Они не отвечают на письма, — говорила баронесса, её пальцы в перчатках сжимали платок. — Стража у ворот говорит, что празднество продолжается, и гостям так весело, что они не желают уезжать. Но я знаю свою дочь. Она бы написала. Я боюсь… я боюсь, что их веселье — это лишь маска, скрывающая нечто ужасное.

Работа была почти невыполнимой, плата — королевской. Проникнуть в самую охраняемую и загадочную цитадель Затворничья. Кайрет оскалился. Это был вызов, достойный его.

Ночью они подошли к поместью. Высокая стена из белого камня, увенчанная острыми хрустальными осколками, казалась непреодолимой. Мирани осталась в тени кипарисов, её белое платье сливалось с туманом. Она прикрыла глаза, пытаясь уловить эманации этого места. Она почувствовала странную смесь — бурлящую, почти истеричную радость на поверхности и под ней — глубокую, холодную, неподвижную тоску.

— Будь осторожен, кот, — прошептала она. — Этот дом болен. Он смеётся, чтобы не закричать от боли.

Кайрет лишь мурлыкнул в ответ. Для него стена была не преградой, а приглашением. Его когти беззвучно вонзились в камень, и через мгновение его тень уже скользила по крыше одного из флигелей.

Сады поместья были неестественно совершенны. Ни одного увядшего листа, ни одной сорной травинки. Воздух пах ночными розами и чем-то ещё, тонким и сладковатым, как запах тления. Кайрет пробрался к главному зданию. Оно было построено вопреки всем законам архитектуры. Длинные, извилистые галереи вели в никуда, а залы перетекали один в другой под немыслимыми углами. И отовсюду лилась музыка — странная, гипнотическая, заставляющая сердце биться в своём рваном ритме.

Он заглянул в одно из высоких готических окон. И увидел бал.

Это была сцена из лихорадочного сна. Сотни гостей в фантастических, гротескных масках и костюмах кружились в бесконечном танце. Пространство было разделено на анфиладу из семи зал, и каждая была оформлена в свой цвет. Голубая, пурпурная, зелёная, оранжевая, белая, фиолетовая… Гости перетекали из одной залы в другую, и их наряды, казалось, меняли цвет вместе с окружением. Их смех был громким, но лишённым тепла. Это было веселье отчаяния.

Кайрет заметил, что седьмая, последняя зала, отличалась от других. Она была обита багряно-красным бархатом, и свет, льющийся сквозь окна из рубинового стекла, окрашивал всё в цвет свежей крови. В этой комнате никто не танцевал. Гости избегали её, и даже самые бесшабашные весельчаки бледнели, проходя мимо её алого проёма.

Он искал Элиану. И нашёл её в фиолетовой зале. Она была прекрасна в костюме ночной бабочки, её маска была украшена аметистами. Она смеялась, кружась в танце с каким-то кавалером в маске чумного доктора. На первый взгляд, всё было в порядке. Кайрет уже решил, что баронесса — просто чересчур мнительная мать.

И в этот момент в красной зале пробили часы. Огромные, из чёрного дерева, они стояли у дальней стены. Их бой был не просто громким. Он был глубоким, вибрирующим, проникающим под кожу.

Музыка мгновенно смолкла. Все танцоры замерли, как марионетки, у которых обрезали нити. Смех застрял у них в горле. Все маски повернулись в сторону красной комнаты, и на мгновение Кайрет увидел под ними не веселье, а животный, первобытный ужас.

Когда последний удар часов затих, музыка и смех возобновились с удвоенной, почти истеричной силой. И в эту секунду замешательства маска Элианы чуть съехала в сторону.

Кайрет замер. Под маской, там, где должно было быть живое, смеющееся лицо юной девушки, была бледная, холодная, похожая на фарфор кожа. Глаза её были пусты и безжизненны, как у куклы. А на щеке, идеально ровная и яркая, алела одна-единственная капля. Метка, похожая на слезу из крови.

Алая Скорбь.

Это был не бал. Это была агония. Изысканный, прекрасно обставленный пир во время чумы, где гости были и пирующими, и главным блюдом. А их отчаянное веселье было лишь соусом, под которым подавали их угасающие души.

Часть II: Правила Маскарада

Бой часов стих, и бал с удвоенной, лихорадочной силой возобновился. Танцоры заметались по залам, их смех стал громче, движения — резче. Это было не веселье. Это был страх, пытающийся перекричать тишину.