Кровавый Клык и Красная Лиса

Глава 10: Болезнь Камня и Крови

«Дом, который слишком долго помнит своих мёртвых, однажды потребует, чтобы и живые стали его памятью».

(Из трактата «Архитектура Скорби»)

Часть I: Зов из Дома Пепла

Дорога в Усопшие Воды была долгой. Город, построенный в низине у стоячих, торфяных озёр, встретил их мелким, не прекращающимся дождём и запахом мокрого камня. После истории с Чёрным Сердцем между Кайретом и Мирани установилась новая, хрупкая тишина. Это была не тишина недоверия, а тишина двух людей, которые слишком хорошо узнали цену слов и обещаний. Их руки иногда «случайно» соприкасались, и никто из них не спешил их отдёрнуть.

В одной из таверн их нашёл гонец. Письмо, написанное на дорогом пергаменте изящным, но дрожащим, почти безумным почерком, было скреплено печатью с гербом — феникс, обратившийся в пепел.

— Лорд Кориан, последний из дома Пепла, умоляет о помощи, — прочла Мирани. — Он пишет о «болезни камня и крови», о «шёпоте в стенах» и о «страхе уснуть, чтобы не проснуться в могиле».

— Аристократическая хандра, — хмыкнул Кайрет, но в его голосе не было обычной насмешки. — За неё хорошо платят.

— Мне не нравится этот герб, — тихо сказала Мирани, касаясь пергамента. — От него веет концом.

Поместье дома Пепла стояло на отшибе, на берегу тёмного, неподвижного пруда, который, казалось, отражал не небо, а лишь скорбь самого дома. Здание было древним, величественным, но больным. По его фасаду, от крыши до самого фундамента, бежала тонкая, едва заметная трещина, похожая на шрам. Стены, поросшие тёмно-серым лишайником, казалось, плакали под дождём.

Их встретил сам лорд Кориан. Он был точной копией своего дома: высокий, изящный, но надломленный. Его бледное, тонкое лицо было обрамлено прядями волос цвета пепла, а огромные, тёмные глаза горели лихорадочным, нервным огнём. Его дар, как он позже объяснил — абсолютный слух к неживому — превратился в проклятие. Он слышал, как стонет его дом.

— Вы пришли, — выдохнул он, его руки дрожали. — Я боялся, что не успею. Она снова близка к приступу.

Он провёл их в огромный, полутёмный зал, где единственным ярким пятном был огонь в камине.

— Это проклятие нашего рода, — говорил Кориан, расхаживая по залу. — Болезнь, что передаётся вместе с кровью и камнями этого дома. Сначала она истончает чувства. Мы начинаем слышать то, что должно молчать, видеть то, что скрыто. А затем приходит апатия. Угасание. Моя сестра-близнец, леди Лирия, страдает от неё больше всех. Её приступы… они похожи на смерть. Она перестаёт дышать, её сердце замирает. Она может лежать так дни, недели… холодной, как мрамор.

Он остановился и с ужасом посмотрел на них.

— Они похоронят её заживо. Я знаю. Наша матушка, матриарх, говорит, что такова традиция дома, что скорбь должна быть быстрой. Но я знаю — однажды Лирия не проснётся в своей гробнице.

В этот момент в зал вошла она. Матриарх дома Пепла, леди Морвена. Старая, высокая, сухая, как осенний лист, в строгом чёрном платье. Её лицо было сетью морщин, но глаза — тёмные и острые — были полны несокрушимой, ледяной воли.

— Кориан, ты снова привёл в наш дом чужаков, чтобы делиться с ними нашими семейными недугами? — её голос был сухим шелестом. — Дом Пепла не выносит сор из своей избы. Мы сами справимся со своей скорбью.

— Мы не справимся! — почти выкрикнул Кориан. — Ты похоронишь её, я знаю!

— Я исполню долг, — отрезала Морвена. Она окинула Кайрета и Мирани холодным, оценивающим взглядом и, не сказав больше ни слова, удалилась, как тень.

Им выделили покои в гостевом крыле. Кайрет запер дверь и обернулся к Мирани.

— Что скажешь, лисичка? Проклятие, сумасшедший наследник и властная матушка. Похоже на дешёвый роман.

— Нет, — Мирани подошла к окну и приложила ладонь к холодному, влажному камню. — Этот дом живой, Кайрет. И он голоден. Он умирает и, чтобы выжить, пьёт жизнь из своих хозяев.

Прежде чем он успел ответить, по коридору пронёсся отчаянный женский крик.

Они распахнули дверь. В коридоре, заламывая руки, стояла служанка.

— Леди Лирия! — рыдала она. — С ней снова приступ! Лекарь сказал… он сказал, что она не дышит! Она умерла!

Они бросились в покои сестры. Кориан стоял на коленях у её кровати, рыдая. А на постели, бледная и прекрасная, с полуулыбкой на губах, лежала леди Лирия. От неё не исходило ни тепла, ни дыхания. Она была прекрасной, сломанной куклой.

В дверях уже стояла леди Морвена, а за ней — стража.

— Приготовьте фамильный склеп, — её голос не дрогнул. — Традиция должна быть соблюдена. Тело должно быть предано камню до рассвета.

— Нет! Умоляю! — кричал Кориан, цепляясь за её платье. — Она проснётся! Она ещё жива!

— Она мертва, сын мой, — ледяным тоном ответила матриарх. — А долг живых — хоронить своих мертвецов. Не мешайте нам.

Стража оттеснила их. Они могли лишь беспомощно наблюдать, как тело Лирии готовят к погребению. Кайрет и Мирани переглянулись. Дело, которое началось как расследование проклятия, на их глазах превращалось в подготовку к убийству. И убийцей была вековая традиция и слепая воля старой, непреклонной женщины.

Часть II: Последняя Стража в Усыпальнице

Процессия была короткой и тихой. Стража дома Пепла, с лицами, непроницаемыми, как их щиты, вынесли тело леди Лирии, уложенное на носилки из чёрного дерева. Кориан пытался броситься к ним, но его удержал Кайрет.

— Сейчас ты им не поможешь, — прошипел он. — Будешь мешать — вышвырнут из замка. Будь сильным. Или хотя бы притворись.

Матриарх Морвена шла во главе процессии, прямая, как клинок. Она не оборачивалась.

Мирани догнала её у входа в усыпальницу, в которую вела лестница из главного зала.

— Леди Морвена, — её голос был спокоен, но твёрд. — Есть древний обычай. Право Последней Стражи. Двое не из крови покойного должны провести ночь у её тела, чтобы отгонять злых духов, что могут прийти за её душой.