Кровавый Клык и Красная Лиса

Глава 12: Город Вечной Осени

«Самая жестокая смерть — не та, что отнимает жизнь, а та, что отнимает будущее».

(Фрагмент из записок, найденных в городе Вечная Осень)

Часть I: Письмо от забытого ученика

Они пришли в город Вечная Осень на исходе лета, но осень уже была здесь. Она была здесь всегда. Город, построенный в уединённой долине, жил в одном-единственном, застывшем дне. Воздух был прохладным и пах прелыми листьями, яблоками и лёгкой, как вуаль, меланхолией. На брусчатке лежали золотые и багряные листья, которые никогда не убирали, потому что на их место тут же падали новые.

Кайрета и Мирани нанял старый магистр из столичной академии. Его лучший ученик, молодой историк по имени Линус, год назад отправился в Вечную Осень, чтобы изучить её главную аномалию — гигантскую часовую башню в центре города, чьи стрелки не двигались уже много веков. Линус перестал присылать письма полгода назад. Магистр просил найти его или хотя бы его дневники.

С первых же шагов по городу Мирани почувствовала неладное. Люди здесь были странными. Они двигались медленно, их лица были безмятежными, почти пустыми. Они улыбались вежливыми, ничего не значащими улыбками. В их глазах не было ни радости, ни печали. Ничего.

— Этот город спит наяву, — прошептала Мирани, зябко поведя плечами. Её алое шёлковое платье было вызывающе живым на фоне приглушённых, осенних тонов.

— Он не спит. Он что-то забыл, — ответил Кайрет, его кошачьи глаза внимательно изучали прохожих. — Они похожи на книги, из которых вырвали последние страницы.

Они нашли комнату, которую снимал историк. Она была покрыта толстым слоем пыли. Всё было на своих местах — одежда, книги, инструменты. И его дневник, лежавший на столе раскрытым на последней записи.

«Она не останавливает время. Она его пожирает. Это тихий голод. Она ест не прошлое, а будущее. Забирает все „могло бы быть“, оставляя лишь бесконечное, пустое „было“. Я чувствую, как она ест и моё. Мои мысли путаются. Вчера я хотел написать главу о влиянии артефакта на архитектуру, а сегодня… я не помню, с чего хотел начать. Я забываю, о чём хочу подумать. Мои шаги теряют цель. Она…»

Запись обрывалась.

Кайрет подошёл к окну. В центре города, пронзая серое небо, стояла она. Огромная часовая башня из белого мрамора. Её гигантские стрелки замерли на без четверти двенадцать. А в самом сердце башни, там, где должен был быть механизм, слабо пульсировало нечто, похожее на огромный, заключённый в хрусталь янтарь. Сердце Осени.

— Так вот она, твоя загадка, — сказал Кайрет. — Артефакт, что питается намерениями. Потенциалом. Будущим.

Внезапно он споткнулся на ровном месте. Просто оступился, чего с ним не бывало никогда. Он чертыхнулся, не придав этому значения.

Но Мирани придала. Она видела. В его глазах на долю секунды промелькнула растерянность. Не кошачья, хищная, а человеческая, почти детская. Будто он на миг забыл, как ходить.

Они вышли на улицу. Расследование зашло в тупик. Опрашивать жителей было бессмысленно — их память о недавних событиях была туманной и пустой.

— Пойду наверх, — решил Кайрет. — Осмотрюсь с крыши. Может, найду следы этого Линуса.

Он легко, одним прыжком, собрался запрыгнуть на крышу невысокого дома. Но его расчёт оказался неверным. Он не долетел. Сорвался, неуклюже приземлившись на ноги и едва не упав.

— Проклятая сырость, — проворчал он, отряхиваясь.

Но дело было не в сырости.

— Кайрет, — её голос был напряжён. — Что ты ел сегодня на завтрак?

Он уставился на неё.

— Какая разница? Лепёшки с… — он запнулся. — Не помню.

Холод пробежал по спине Мирани. Она подошла к нему вплотную и заглянула в его красные глаза.

— Этот город не убивает, кот, — прошептала она, и её слова были эхом из дневника историка. — Он стирает. Он ест твоё будущее.

Она видела это теперь ясно. Город, или то, что жило в его сердце, не делало различий. Оно питалось любым потенциалом. И Кайрет, с его кипучей жизненной силой, его тысячами нереализованных планов, его новой, зарождающейся любовью к ней — был для этого голода самым лакомым блюдом. Он был самым живым существом в этом городе, и потому угасал быстрее всех.

Часть II: Стирающиеся следы

— Ерунда! — Кайрет отмахнулся от её слов, но его движение получилось чуть более резким, чем он хотел. — Я просто устал. Этот город… он усыпляет. В нём хочется свернуться клубком и ничего не делать.

Он не хотел признавать этого. Не хотел верить. Он, Кайрет Нимрис, Кровавый Клык, тот, кто ходил по теням и смеялся в лицо смерти, не мог стать жертвой какого-то проклятия, что действует, как моль, тихо и незаметно. Страх был для него слабостью, а он не позволял себе быть слабым. Особенно перед ней.

Мирани видела его упрямство, его гордость, которая сейчас была его главным врагом. Она не стала спорить. Она лишь взяла его за руку.

— Хорошо, кот. Тогда пойдём. Нужно найти остальные записи твоего историка. Он должен был догадаться, как с этим бороться.