Кровавый кубок

Глава шестая

 *     *     *

Назавтра Уайтхол, уведомив заранее леди Гоблетсворт, временно покинул замок. Приехав в Лондон, он направился в Скотланд-Ярд и попросил дежурного полисмена передать записку лейтенанту Вильерсу. Полицейский предложил юноше подождать, так как лейтенант Вильерс был где-то неподалеку. Некоторое время спустя Генри увидел приближающегося к нему высокого худого человека и поднялся ему навстречу.

  - Приветствую Вас, мистер Уайтхол. Ну-с, мой милый конкурент, какой сюрприз на этот раз Вы приготовили для старика Вильерса? Неужели даже знаменитые сыщики нуждаются в помощи простых полицейских?

Генри с радостью пожал протянутую ему руку. Он знал, что, несмотря на подтрунивание и легкие насмешки, Вильерс верил в его, Уайтхола, детективные способности, и был за это благодарен лейтенанту.  - Здравствуйте, мистер Вильерс. Благодарю за комплимент, хотя он и не заслужен, не такой уж я и знаменитый сыщик. А Ваша помощь мне и правда нужна.  - И Уайтхол рассказал лейтенанту всю историю, приключившуюся с Гоблетсвортами, раскрыл ему свой план и пояснил, какую именно помощь он, юный детектив, хотел бы получить от полиции.

- Послушайте, мой мальчик, – неодобрительным тоном произнес Вильерс, – по-моему, Вы втянулись в очень опасную игру. Ведь, если дело обстоит так, как Вы сейчас мне рассказали, то…

Генри недовольно поморщился: - Мистер Вильерс, только вчера вечером я слышал эти же слова от Роджера и леди Гоблетсворт. Неужели я кажусь всем вам таким непроходимым идиотом? Я прекрасно понимаю, что иду на риск, но ничего другого мне не остается. Может, Вы предложите что-нибудь получше?

Лейтенант задумчиво потер подбородок. - М-да.  А что если хозяйке замка нанять пару-тройку слуг? Этими слугами будут ребята из полиции!

 Уайтхол отрицательно покачал головой: - Не смогут же полицейские стеречь леди Гоблетсворт всю жизнь. А этот тип весьма подозрителен, да к тому же решительно настроен. Появление новых незнакомцев может подстегнуть его и привести к непоправимой беде. Нет, мистер Вильерс, мне кажется, что полиции следует подключиться к делу в самый последний момент.

Лейтенант задумался.

Во время разговора полицейский и юноша шли вдоль какого-то небольшого сквера. Заметив невдалеке скамейку, Вильерс поспешил туда. Продолжая задумчиво молчать, он сел. Его молодой спутник опустился рядом, так же молча ожидая ответа.

- Хорошо, – наконец произнес лейтенант, – сделаем так: я дам знать начальнику полицейского отделения той деревушки. Как только вы сцапаете этого негодяя, пусть Ваш знакомый – сын леди – берет в конюшне самую быструю лошадь и пулей мчится в деревню. Когда Вы собирались ехать обратно?

Генри ответил, что сразу после разговора с Вильерсом.

- Отлично. В таком случае давайте на минуту зайдем в Скотланд-Ярд; я отправлю вместе с Вами полисмена, он отвезет мои распоряжения в ту деревню.

Договорившись таким образом с лейтенантом Скотланд-Ярда и получив в попутчики долговязого рыжего полисмена, Генри Уайтхол вернулся в Гоблетсворт-холл. По дороге в замок сыщик заметил, как изменилась природа. Ветви деревьев уныло поникли; птицы замолкли, словно в тревожном ожидании; в воздухе висело томительное марево. Юноша понял, развязка всей истории приближается. Он сказал об этом встретившему его Роберту Гоблетсворту и попросил быть наготове.

Ужин прошел в гнетущем молчании. Даже Ричард, обычно разговорчивый и веселый, сегодня притих и не выказывал желания шутить и балагурить. Настроение у всех было такое же мрачное, как и погода за окном. Гроза уже бушевала вовсю. Тучи уже давно закрыли заходящее солнце, из них, словно из пасти чудовищного дракона, вырывались огненные нити молний; ветви деревьев трещали под мощными порывами ветра, казалось, он хотел стереть все живое с лица земли; с шумом низвергались потоки воды, грозя потопить все вокруг. Юный детектив подумал, что, пожелай сейчас проникнуть в дом чужой, его не остановили бы и свирепые сторожевые псы: они просто не услышали бы шагов, такой ужасный шум стоял вокруг.

После ужина все перешли в гостиную. Огонь, плясавший в камине, создавал уют и, казалось, смягчал создавшееся напряжение. Грохот грома не казался уже таким сильным, а всполохи молний – такими яркими и пугающими. Можно было подумать, что ужасная гроза и эта тихая, уютная комната существуют в двух соседних мирах, которые видят друг друга, но не соприкасаются.

Пробило десять часов. Леди Гоблетсворт, пожелав всем доброй ночи, собралась уходить.

 - Тетушка, – обратилась к ней Сесиль, – я хотела бы побеседовать с Вами. Не согласитесь ли Вы пойти со мной?

Вскоре после ухода дам молодые люди тоже разошлись по своим комнатам, причем Роберт успел шепнуть сыщику, что к засаде все готово и сторож с конюхом уже ждут в зале-"музее". 

- Матушка проведет эту ночь в комнате Сесиль.

Примерно через полчаса в дверь комнаты Уайтхола раздался стук. Юноша вышел и вместе с Робертом, державшим свечу, направился в спальню леди Гоблетсворт. Перед тем, как войти в комнату, детектив остановился. 

- Мистер Гоблетсворт, – шепот его звучал еле слышно, – я должен предупредить, что бы Вы ни увидели, молчите, по крайней мере до тех пор, пока этот негодяй не будет схвачен.

Молодой аристократ кивнул в знак согласия. Послышались тихие приближающиеся шаги. Генри резко обернулся, но тут же вздохнул с явным облегчением: это были Алан Финч – тот самый сторож, с которым Уайтхол беседовал пару дней назад, и еще один человек; его Роберт представил как конюха Боба Ингеса. Попросив слуг разместиться у двери, а Роберта – возле окна, чтобы в случае, если преступнику придет в голову воспользоваться окном, как выходом, задержать его там, сам юный сыщик встал возле камина.

Потянулось долгое томительное ожидание. Минуты перерастали в часы. Гроза понемногу затихала, и лишь иногда и уже где-то вдалеке был слышен рокот грома. Кроме этих отдаленных раскатов да шума ветра за окном, в комнате стояла почти мертвая тишина. На какой-то момент, когда ветер затих совсем, Генри показалось, что он находится совершенно один в таинственном пространстве, где нет ни звука, ни света, ничего живого. Ему стало страшно. Так иногда бывает, когда просыпаешься ночью в абсолютной темноте и тишине, и даже не знаешь – на каком ты свете. Но в следующую секунду большие часы в гостиной пробили половину третьего. От неожиданности юноша вздрогнул, а затем усмехнулся про себя: "Ничего не скажешь, хорош сыщик. Испугался, как малыш".