Кровавый нарком

Глава 7: Встреча с Надеждой Калининой

Коридор Лубянки тянулся с утомительной решимостью, словно собирался побить какой-нибудь рекорд по длине среди коридоров советской эпохи. От стен исходил устойчивый запах сырости, дополненный лёгкими нотками старого табака — так пахло в кабинетах, где прокуренные портреты вождей висели чуть не дольше, чем сами вожди.

Керосиновые лампы на стенах не столько светили, сколько заявляли о своём существовании: одна из них дымила едко и нагло, другая мигала, как будто спорила с электричеством на тему перспективы технического прогресса.

Егор шёл осторожно, стараясь не наступать на особенно подозрительные пятна на полу. Впереди, не оборачиваясь ни разу, двигался его сопровождающий — тот самый серый человек, встреченный утром. Шаги его были аккуратны, даже педантичны: ни одного лишнего движения, ни одного жеста для приличия. Егор чувствовал себя не столько гостем, сколько участником плохо срежиссированной экскурсии по учреждениям повышенной секретности.

Шорох шагов и тихое покашливание лампы сопровождали их в этом марш-броске по коридору, где каждый угол казался слегка подозрительным, а каждая дверь — чуточку не по делу приоткрытой.

«Символично, — подумал Егор. — Дорога в кабинет — как сеанс психотерапии. Длинно, душно и в конце кто-то плачет. Обычно пациент».

Когда они свернули за угол, из тени вышла девушка.

— Простите, — сказала она, улыбаясь. — Вы доктор Небесный?

Егор остановился. Голос прозвучал негромко, почти как дружеский совет на производственном собрании, — мягко, но с той самой твёрдостью, которую приобретают люди, привыкшие видеть свои пожелания не только услышанными, но и исполненными в срок, желательно с премией к зарплате.

— Возможно, — ответил он осторожно. — А вы… простите, мы знакомы?

— Пока нет, — она чуть приподняла подбородок. — Надежда.

— Приятно.

— Калинина.

Он кивнул, не отреагировав.

Она чуть прищурилась.

— Вы не впечатлены?

— Чем?

— Фамилией, — сказала она, всё так же улыбаясь. — Обычно мужчины реагируют.

— Простите, — Егор пожал плечами. — Я, видимо, отстал от местной светской хроники.

Она тихо рассмеялась.

— Вы забавный. Не боитесь шутить даже здесь. Это редкость.

— Это профессиональное, — ответил он. — Я психиатр. Если перестану шутить — начну лечиться сам.

— Так вы и правда врач. — Она сделала шаг ближе. — Я думала, слухи.

— Про врачей или про сумасшедших?

— Про то, что Ежов нашёл себе “особого консультанта”.

— Не думаю, что слово “нашёл” уместно, — сказал он. — Я скорее… случайно попал.

— В Лубянку случайно не попадают, доктор, — мягко заметила она. — Даже если вы этого не понимаете.

Он замолчал.

«Отлично. Улыбается, говорит ласково, но смотрит как хирург перед надрезом».

— А вы чем занимаетесь, если не секрет? — спросил он, чтобы отвлечься.

— Иногда разговариваю с интересными людьми. — Она слегка наклонила голову. — Вот, например, сейчас.

— Это у вас хобби или работа?

— А разве вы отличаете одно от другого?

Егор усмехнулся:

— В моё время — уже нет.

— В вашем времени? — переспросила она. — Как любопытно вы выразились.

Он быстро отмахнулся:

— Оговорился. Имею в виду — в моём деле.

Она смотрела на него чуть дольше, чем того требовал деловой этикет. Казалось, делала мысленную пометку в какой-то ведомости, которую ведёт исключительно для себя. Затем кивнула — коротко, по-деловому, будто утвердилась в своём внутреннем расчёте.

— Я иду к наркому, — сказал он, стараясь сменить тему. — Поздно уже, не хочу, чтобы он решил, что я сбежал.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась она. — Он сегодня не в духе. Опоздать — даже полезно.

— Полезно?

— Пусть сначала на ком-нибудь другом сорвётся.

— Звучит по-настоящему гуманно.

— Я гуманист, — ответила она с лёгкой иронией. — Хотя, если честно, я просто не люблю, когда людей ломают без надобности.

Егор прищурился.

— Это вы сейчас о ком?

— О всех, доктор, — сказала она и чуть пригладила волосы. — О вас в том числе.

Сопровождающий, стоявший всё это время в стороне, кашлянул:

— Товарищ Небесный, пора.

— Иду, — коротко ответил Егор.

Надежда посмотрела на него внимательно, с какой-то насмешливой мягкостью:

— Мне кажется, вам стоит быть осторожнее. Здесь слишком много ушей.

— Я заметил, — сказал он. — Но пока не понимаю, какие из них человеческие.

Она тихо рассмеялась, но глаза остались холодными.

— Вы мне нравитесь, доктор. Только постарайтесь не исчезнуть, ладно? Здесь это случается слишком часто.

— Постараюсь, — ответил он. — Хотя, знаете, я в этом не эксперт.

— Вот и хорошо. Эксперты здесь живут недолго.

Она кивнула сопровождающему:

— Проведите его.

Тот коротко поклонился — формально, без излишнего энтузиазма, как человек, которому положено кланяться не по вдохновению, а по инструкции. Они снова двинулись вперёд.

Егор всё-таки не удержался и оглянулся. Надежда осталась стоять в коридоре, словно не собиралась никуда уходить, а только наблюдала, как актёр за кулисами. Свет от неуверенной лампы бросал на стену её вытянутую тень — длинную, будто пошитую по военному заказу и чуть увеличенную в счёте за электричество.

Впереди коридор был по-прежнему пуст — ни одной живой души, даже шорох мыши был бы тут событием. Но у Егора не покидало ощущение, что за ним внимательно следят, причём не столько глазами, сколько чем-то менее осязаемым, зато более настойчивым. Он шагал, стараясь держать спину прямо, а сопровождающий впереди всё так же не оглядывался — настоящий энтузиаст ровного шага. Шаги Егора разносились эхом, и с каждой секундой ему всё больше казалось, что это не просто эхо, а кто-то невидимый идёт следом, дожидаясь, когда он споткнётся или спросит: «А где здесь выход, товарищ?».

— Скажите, — тихо спросил он, чтобы хоть что-то нарушить напряжение, — эта… Калинина. Она здесь часто бывает?