Кровавый нарком

Глава 11: Тайна металлической коробки

Комната встретила Егора стандартным ассортиментом запахов: керосин, устойчивая старая пыль и тонкая, почти деликатная нотка безысходности. Он опустился на колени и откинул половицу — та отозвалась таким выразительным скрипом, будто хотела предупредить: «не лезь, дурак».

Под доской обнаружилась небольшая металлическая коробка — ржавая, но держалась из последних сил, как опытный хранитель чужих секретов.

— Ну хоть не змея, — пробормотал Егор, подцепляя крышку перочинным ножом, который он украл у охранника «для медицинских нужд».

Крышка поддалась не сразу, а с коротким, возмущённым стоном — будто ей не платили за сверхурочную работу хранителем тайн. Внутри лежал сложенный лист бумаги, пожелтевший, с фирменным запахом времени и архивного ожидания. На листе обнаружился чертёж — весьма подозрительно напоминающий ту самую USB-лампу, которую Егор не так давно прятал под матрасом.

Внизу аккуратная подпись: «Проект Пульс». Ещё ниже, дрожащими буквами, дописано: «Они следят. Найди Льва». Бумага, похоже, не только знала секреты, но и явно нервничала по этому поводу.

— Конечно, — сказал Егор. — Найди Льва. Замечательно. В тридцать восьмом году в Москве, где на каждом углу агент в шляпе. Ещё бы написали «купи батон без очереди».

Он перевернул листок. На обороте кто-то не слишком уверенной рукой приписал карандашом: «Не верь зеркалам». Почерк был такой, что сразу становилось ясно: автор либо сильно спешил, либо уже давно не верил никому — особенно отражениям.

— Это уже какая-то корпоративная шизофрения, — пробормотал он. — Осталось только, чтобы лампа запела.

Он сложил бумагу, собираясь вернуть её в коробку, когда за спиной раздалось:

— Что вы нашли, доктор Небесный?

Егор чуть не ударился головой о край пола.

— Боже, Надежда! — выдохнул он. — Вы как тень. Без звука.

— Простите, — улыбнулась она, входя. — У вас не было ответа на стук. Я решила, что вы... заснули.

— Да, обычно я сплю с открытым полом, — буркнул Егор. — Очень полезно для осанки.

Она наклонилась, разглядывая коробку.

— Что это?

— Это? — Егор поднял её. — Антиквариат. Местного значения. Возможно, сувенир с прошлой чистки.

— Вы шутите, — сказала она, но улыбка не исчезла. — Мне сказали, вы... необычный человек.

— Это в каком смысле?

— В смысле, вы не похожи на других врачей, которых сюда приводили. Те обычно... не спорят с охраной.

— Я гуманист, — сказал Егор. — Даже к охранникам отношусь бережно.

Она рассмеялась. Смех был лёгкий, но в нём звенело что-то фальшивое.

— У вас интересная находка. Я видела подобные схемы в архиве.

— Серьёзно?

— Да. Там хранятся документы по техническим экспериментам НКВД. Только... доступ к ним ограничен.

— И вы, конечно, можете его устроить, — осторожно сказал Егор.

— Возможно, — ответила она, проходя к окну. — Если вы скажете мне, откуда у вас эта коробка.

— С потолка упала, — сказал он, не моргнув. — Очень активная штука, прыгучая.

Надежда посмотрела на него так, как смотрят на пациента, который утверждает, что у него в ухе живёт Ленин.

— Доктор, вы странный человек.

— Спасибо, я стараюсь.

Она подошла ближе, почти вплотную.

— Я могу вам помочь. Доступ к архиву — редкость. Вы же хотите разобраться, верно?

Егор замялся.

«Если она агент, я влип. Если не агент — я влип вдвойне».

— Разобраться хочу, — сказал он. — Но обычно я начинаю с кофе и обследования пациента, а не с тайн государственной важности.

— А может, это одно и то же, — тихо сказала она. — Здесь все немного пациенты.

Егор усмехнулся.

— Отлично. Значит, я наконец дома.

Она выпрямилась и направилась к двери.

— Подумайте над моим предложением. Я приду завтра.

— Вы уверены, что стоит? — спросил он. — Тут, знаете ли, комната с повышенной паранойей.

— Мне кажется, вы ей подходите, — ответила Надежда, не оборачиваясь. — И ещё... не держите вещи под полом. Это плохая примета.

Она закрыла дверь.

Егор остался один — в компании подозрительно молчаливой комнаты.

Он посмотрел сначала на коробку, потом на лампу. Лампа коротко мигнула — вполне по-человечески, как будто решила ему подмигнуть: мол, держись, дальше интереснее.

— Прекрасно, — сказал он. — Осталось только, чтобы радио заговорило голосом Ежова.

Он сел на кровать, держа коробку на коленях.

«Проект Пульс. Найди Льва. Не верь зеркалам. Спасибо, неизвестный сумасшедший, за квест».

Он сунул коробку обратно под половицу.

— Всё, — произнёс он. — Ни с кем я ничего не ищу. Максимум — тапок под кроватью.

Она закрыла дверь.

Егор остался один — в компании подозрительно молчаливой комнаты. Пол, будто в насмешку, снова скрипнул, напоминая о своём участии в происходящем.

Из-под доски донёсся тихий металлический щелчок, такой тонкий, что его можно было принять за каприз воображения, если бы не аккуратная ржавчина, всегда готовая вступить в заговор.

Ночь в комнате сгущалась, становилась плотной, как одеяло, которым задушили воздух — дышать можно, но с усилием и без особого удовольствия. Лампа мигала неровно, явно стараясь попасть в такт его сердцу, и иногда у неё это почти получалось.

Егор лежал на кровати, не спал, просто считал треск фитиля. Каждые десять секунд — короткий всплеск света, за ним следовала темнота. Пол под ним тихо вибрировал, но не от поезда и не от ветра — ощущение было, что дом внутри живёт собственной жизнью и не очень рад гостям.

Он приподнялся, сел на край кровати и потёр глаза — на случай, если в темноте остались лишние сны.

— Ну что, психиатр, — пробормотал он, — вот и пошло веселье без пациента.

Свет лампы вдруг вспыхнул ярче, чем следовало по инструкции, — и в тот же миг у Егора в ушах зазвенело так, что он невольно схватился за голову, словно пытался утрамбовать в себе звуковую бурю. Всё внутри будто вывернулось наизнанку — ощущения напоминали недолгий, но решительный визит к зубному врачу.