Кровавый поцелуй монахини

Пролог

Предупреждение

Образ религиозного Средневековья, представленный в этом произведении, основан на исторических реалиях, но в значительной степени художественно интерпретирован и вымышлен в угоду сюжету.

Любые совпадения с реальными событиями, организациями или личностями — случайны. Автор не ставит целью оскорбить чьи-либо чувства, религиозные взгляды или историческую память. Если содержание показалось вам оскорбительным — это личная реакция, за которую автор ответственности не несёт.

В тексте присутствуют сцены: телесных и душевных пыток, насилия, смертей, казней и геноцида, религиозного фанатизма, самообмана и моральных искажений.

Содержимое может быть тяжёлым для восприятия чувствительных читателей. Произведение предназначено для взрослой осознанной аудитории.

«Страх имеет над нами более власти, чем надежда»

Этьен Бонно де Кондильяк

1466 год от рождения Христа.

Рыжее солнце окрасило небо на горизонте в алый, предвещая смерть и холод. Его свет ослеплял, отражаясь в моих серебристых глазах, когда я подняла взгляд.

— Да упокоит Господь ее душу, — прошептала я, пальцами рисуя крест в воздухе и целуя, висящий на моей шее. Стоя у свежей могилы, я ощущала запах скорби, пропитавший всё вокруг. Этот солоноватый кислый привкус боли, душевных терзаний будто въелся в мои ноздри и язык.

Прохладный ветер развевал полы моего апостольника, неся за собой пыль, что щипала кожу моего бледного лица. Мальчик все еще прижимался ко мне, сжимая ткань моей рясы в своих небольших ручках. Ему на вид было от силы лет семь, но уже он натерпелся страданий, что теперь катились по его щекам.

Болезнь унесла жизни его родителей, сначала отца, теперь и матери, у чьей могилы мы стояли. Простая крестьянка скончалась от оспы, попав под волну заболевших. Ведь мы со Святым Отцом прибыли в деревню ради спасения тех, кто не заразился. Остальными занимаются врачеватели.

Ребенку требовалось время, чтобы прийти в себя, я не торопила его, а терпеливо и по-доброму поглаживала по волосам. Пусть он еще мал, но любой заметит его нечеловеческое происхождение. Рожденный смертной женщиной, и воспитанный приемными родителями, он все равно считается для большинства порождением Сатаны — бессмертным дитя вампира и человека — Дампиром. Как только это стало очевидно для нас, Святой Отец направил весть в Орден Святого Меча, в место, где таких детей воспитывают в охотников, защищающих людей от сил тьмы.

Перебирая пальцами пряди его волос я грустно подметила, что ощущаю родственную связь с мальчиком, он также одинок как и я, также обречен на вечное существование среди смертных… только ему не придется скрывать свою сущность, как приходится мне вот уже около трехсот лет.

Притворятся монахиней не трудно, ведь у меня есть возможность помогать обеим сторонам и при этом не быть обнаруженной Орденом. Будучи вампиром в таком возрасте, я знаю достаточно языков, видов этикета и использования разного вида оружия, что без особого труда могу сойти за дворянку или солдата практически в любой части Европы. Но так проще, ведь ни один уважающий себя вампир не ступит на церковные земли без острой на то необходимости.

— Сестра Сесилия, — тихо отозвался мальчик, дернув меня за рукав рясы и прерывая мои мысли. Я опустила на него взгляд, его кристальные голубые глаза, окруженные красноватыми белками от слез, с тоской смотрели на меня. Он будто был окружен божественным сиянием, стоя против лучей закатного солнца. Его лицо должно быть более округлым, но в силу сложившейся ситуации, мальчик был слишком мал и худ.

На его коже виднелись небольшие шрамы и ссадины, словно он часто попадает в неприятности. Испачканная рубаха с витиеватым узором на вороте висела на его тонких плечах. Она выглядела так, будто он ее не любил снимать и носит постоянно. Могу предположить, что это подарок покойной матери. На бедрах его шнурок, держащий штаны, напоминал веревку. А ступни его были обуты в поршни, проживших больше необходимого.

Сестра Сесилия Эйвинс — двадцатипятилетняя монахиня Католической церкви, и имя под которым я живу уже около 10 лет. По моей легенде, она, брошенная родителями, выросла и училась при монастыре Святой Клары в Кремоне, на севере в Ломбардии. Была прилежной ученицей и, по окончанию обучения, отправилась в миссионерское путешествие по поручению епископа Кремонского дабы проповедовать Слово Божие и служить бедным во имя Христа.

— Я слушаю тебя, Криспин, — мои губы растянулись в добродушной улыбке. Поглаживая его густые красновато-рыжие волосы, я дала ему время на озвучивание просьбы.

— Что теперь будет со мной? — тихо всхлипнув, произнес он дрожащим голосом. Мальчик отпустил меня, разжав объятия, и выпрямился. Я опустилась перед ним на корточки и, вынув платок из кармана, стерла с его щек катящиеся слезы.

— Ты будешь учиться и станешь сильным воином, — мягко заверила его я, наблюдая за сменой эмоций на его маленьком лице, — будешь защищать нас от сил зла.

Криспин выпрямился и схватил мою руку в свои небольшие ладони, воодушевленно округлив глаза. Несмотря на внешнюю слабость, он был силен. Я даже немного вздрогнула от его крепкой хватки.