Кровавый вкус победы

Глава 1. Обречённый на смерть

Мерно покачиваясь в седле, я ехал сквозь старинный город, пронизанный ослепительными лучами полуденного солнца. В балладах не раз восхвалялось торжественное величие Леондоры, её широкие проспекты и тенистые парки, пышные здания, в изобилии украшенные изящными скульптурами, и витиеватые ограды, похожие на железное кружево, но в тот день она была особенно прекрасна. Столица Вэлифара казалась обворожительной невестой, нарядившейся к долгожданному возвращению любимого. Лёгким шлейфом ложились под копыта лошадей тысячи цветов, почти скрывших под собой начищенную до блеска мостовую. Счастливые лица людей, что в едином порыве высыпали на улицы встречать свою победоносную армию, сияли ярче драгоценных самоцветов. Как в последний раз я любовался этим контрастом с всепоглощающей серой безысходностью, что окружала и преследовала меня последние шесть лет.

Сначала пришёл туман. Тяжёлый, липкий, с привкусом горечи и пепла, он стекал со Срединных гор гнилостной рекой, до поры укрывая бесчисленные орды внушающих ужас и отвращение тварей из костей и плоти. Которые обрушились на мирные земли Вэлифара, оставляя после себя лишь разорённые поселения и груды мёртвых тел. Что мы, живые люди, могли противопоставить монстрам, не ведающим ни боли, ни страха? Но каждый сражался с отчаянной обречённостью, понимая, что если не справимся мы — не справится никто. Многие не вернулись с тех полей. И память о павших во имя мира и самой жизни навеки останется в наших сердцах.

Но время скорбеть об утрате ещё придёт, а сейчас можно с головой окунуться во всеобщее ликование и позволить себе насладиться заслуженным триумфом.

— Слава генералу Дель Аркуа! Слава спасителю Вэлифара! — нестройные возгласы толпы, выкрикивающей моё имя, стали для меня одновременно самой сладкой музыкой и самой желанной наградой. Я не хотел пропустить ни единой минуты, которые подобно мелким песчинкам в песочных часах утекали в небытие, и всей душою надеялся, что никто не заметит моей печали, скрытой за безукоризненной улыбкой.

Потому что жить мне оставалось всего три дня.

И это казалось настолько глупым и по-детски обидным, что я не находил в себе сил, чтобы, смирившись с судьбой, достойно уйти в Небесные Чертоги, как это подобает воину. Я готов был умереть среди крови и дыма, от шальной стрелы или зазубренного меча, от разряда нечестивой магии или от когтей чудовищ. Но не от яда, медленно разъедающего тело, наполняющего его тошнотворной слабостью. Только не так.

— Господин генерал, — робко окликнул меня мелодичный голосок откуда-то справа. Я повернул голову, и совсем молоденькая девушка ловко бросила мне букетик полевых цветов. Благодарно кивнув, я напоказ прикрепил его к кителю. Если уж суждено мне закончить земной путь на самом пике своей известности и славы, то пусть меня хотя бы запомнят милым и весёлым!

И стоило мне прийти к этому решению, как обречённость отступила, а вместе с ней — и жадное внимание к каждой детали, мгновению, блику света, скользящему по кромке крыш...

Всё, что было после, я запомнил очень плохо. В памяти остались лишь какие-то обрывочные картины, яркие, беспечные, хмельные.

Бутылка вина, выпитая наполовину и заботливо заткнутая носовым платочком...

Лихой танец, в который втянули меня две очаровательные девы...

Чьи-то пальцы заплетают мои светлые волосы в косу, перевитую незабудками...

Стук кружек с дешёвым пивом, выпиваемых на спор сразу с двумя офицерами...

Столы, сундуки, стулья, как по волшебству обретающие способность перебегать с места на место...

О, демоны...

Демон приснился мне ночью. Он выглядел как исключительно типичный представитель своего нечестивого народа, что священники так любят изображать на стенах храмов и монастырей для устрашения паствы: тёмная, почти чёрная, кожа, мощный торс, расчерченный ярко-алыми татуировками, засаленные волосы до плеч. Голову демона венчали могучие рога, в остроте сравнимые с неплохим клинком. Сначала я видел лишь смутный образ среди непроницаемого рыжеватого тумана, но затем видение начало изменяться, и вот я уже стоял посреди алой пустынной равнины, и передо мной проносились картины, полные непередаваемой муки: демон подвергался самым изощрённым пыткам, какие только способно вообразить человеческое сознание.

На миг его глаза встретились с моими:

— Помоги мне! — в этом взгляде была отчаянная мольба.

Я проснулся в холодном поту. Меня била дрожь, а взгляд демона огненным клеймом отпечатался в моём разуме. Я с ужасом осознал, что, прежде чем умереть, я должен его спасти...

— Господин генерал! — слуга робко переступил порог. — Там вас, это... генерал Дель Руто ждёт.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, с сожалением сбрасывая одеяло. — Выспаться спасителю королевства не дают...

На самом деле я слегка кривил душой — заснуть мне в ту ночь больше не удалось. Просто если бы положение не обязывало, я бы предпочёл ни сейчас, ни впредь не пересекаться с Дель Руто. Во время войны мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы не показывать своей неприязни к этому человеку, в условиях боевых действий разлад в командовании — роскошь непозволительная. Но трусоватый карьерист, предпочитающий отсиживаться в надёжно укреплённых штабах, неспособный быстро принимать решения, и при этом каким-то образом ставший первым кандидатом на должность главнокомандующего армией Вэлифара после гибели генерала Дель Барго, не вызывал во мне иных чувств, кроме отвращения. И хотя моё назначение его, должно быть, изрядно разочаровало, сам Дель Руто с тех пор проявлял ко мне повышенное притворно-благожелательное внимание.

Я наскоро умылся и потянулся к парадному мундиру, что примерно за неделю до торжественного марша привёз в мою ставку специальный королевский курьер. С некой мальчишеской гордостью отметил, что вчерашние увеселения прошли для него почти бесследно: на белоснежной материи не было ни пятнышка, лишь китель помялся немного. Думаю, никто не заметит.