Кровавый вкус победы

Глава 14. Цена справедливости

— Не то! Всё не то! — Менкар в остервенении сбросил на пол стопку исписанных листов. Рядом со столом уже громоздилась целая куча мятой бумаги. — Всё перепробовал! Я уже сомневаюсь в своём знании вэлифарского! Ну за каким шакалом нужно было придумывать столько шифров! Я сам знаю пять согласно занимаемой должности и три из-за личного доверия генерала. Вот почему тебе попался девятнадцатый, а не шестнадцатый или четвёртый?

— Можешь сам сходить и поискать что-нибудь получше, — флегматично предложила Алия. Первые полчаса оракул действительно всей душой болела за расшифровку с таким шумом добытых записок, но потом устала вздрагивать от разочарованных вздохов, становящихся только громче и протяжнее, и сейчас просто отстранённо наблюдала за мучительной умственной работой чародея.

— Вот надо было, — проворчал Менкар себе под нос и притянул себе чистый лист. Вывел несколько строк, но тут перо предательски сломалось, забрызгав бумагу разномастными чернильными каплями. Из глаз мага вырвалось оранжевое пламя, поглотившее и злосчастное перо, и стопку припасённых листов. Менкар едва успел вытянуть из последствий собственного колдовства виновницу — шифровку, и то она уже слегка обуглилась с углов.

Алия вскочила с кровати и стукнула кулаком по стене:

— Всё, хватит! В таком состоянии ты точно ничего не придумаешь, и спалишь что-нибудь заодно! Собирай вещи, расплачивайся с хозяином, и давай возвращаться в нормальную гостиницу — заодно проветримся. А то у меня скоро вши заведутся от этой грязи!

Оракул очень редко повышала голос, а потому воззвание несколько привело мага в чувство. Он даже не попытался спорить, лишь послушно запихал выжившие письменные принадлежности в сумку. Владелец «Бурого Волка», принимая плату, улыбнулся, как заговорщик, и шёпотом произнёс: «ежели вам, господин чародей, ещё поколдовать вздумается, приходите — всегда рады». На его разбойничьей физиономии гримаса смотрелась особенно колоритно. Менкар ошарашенно поблагодарил и поскорее вышел на улицу.

Путь через трущобы обещал быть не слишком длинным, но и не особо приятным, публика там была соответствующая — сплошь подозрительные личности с бегающими глазками. По крайне мере, Алие они казались именно такими. Менкар был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на такие вещи внимание. В чём-то он был даже прав, прохожие не проявляли к двум магам в невзрачных мантиях — ни в прошлый раз, ни сейчас — никакого интереса.

В какой-то момент они поравнялись с неприметной аркой, украшенной розовыми фонарями. Для знающих людей эта гирлянда о многом бы рассказала, но друзья не придали бы ей никакого значения, если бы не доносящиеся из темноты голоса.

— Ты, красавчик, чего расшумелся? — вопрошал кто-то хриплым басом. — Либо покупай, либо вали отсюда!

— Как офицер её величества я не намерен терпеть творящееся здесь беззаконье! Работорговля на территории Вэлифара запрещена. Отпусти девушку, — со спокойным достоинством отвечал мягкий баритон.

— Ишь чего удумал. Я их не на дороге нахожу. Последний раз предупреждаю — проваливай!

На фоне этого — тихий плач и сбивчивая мольба на кальшехранском. Менкар остановился, прислушался и, к ужасу Алии, свернул под арку.

За аркой невысокий раскосый тип с длинными обвислыми усами, очевидно когда-то принадлежащий к кочевому народу степей, хотя время уже стёрло с его одежды знаки племени, стоял скрестив руки на груди, намеренный до конца отстаивать свою правоту. В качестве аргумента за его спиной маячили двое охранников, напоказ поигрывающих кривыми кавалерийскими саблями. Возражающий ему офицер не торопился вытаскивать висящий на поясе меч, оценивая обстановку. Менкар поискал глазами причину конфликта. Какого же было его возмущение, когда он увидел её: миниатюрная девушка, почти что девочка, в полупрозрачных шароварах, расшитых бисером и, кажется, сплошь состоящем из него коротком лифе без бретелек. Почему-то другие народы вполне искренне полагали подобную одежду чуть ли не национальной для Кальшехрана, хотя ни одна хоть немного сохранившая честь кальшехранская женщина не наденет такого, кроме как для мужа на ложе любви.

— А ну, отпусти девушку, шакалий сын! — заорал маг, зажигая пламя сразу на обеих руках.

— Ещё один заступничек выискался, — появление чародея степняка вообще не смутило. — А ну, выкиньте и его отсюда.

Охранники ринулись вперёд, решив в первую очередь разделаться с магом, а потом, если не передумает, добраться и до офицера. Менкар попятился, не забывая обстреливать нападавших огненными стрелами. Офицер, обрадованный внезапной подмоге, тут же вытащил оружие и вступил в бой. Пленница размазала по лицу слезы и уставилась на разворачивающуюся схватку, всё ещё не смея надеяться на освобождение. Охранники работорговца наверняка считали себя непревзойдёнными бойцами, и даже не без некоторых оснований. Но, привыкшие в основном отгонять назойливых моралистов, в этот раз они наткнулись на достойных противников. Бой закончился быстро. Менкар приостановился, сделав вид, что не разгадал задуманного противником манёвра, будто бы подставляясь под удар. Охранник с боевым кличем замахнулся саблей, и тут же поймал заряд огня в открытую в результате замаха грудь. Маг даже не попытался уменьшить силу заклинания — мерзавцы, похищающие и продающие беззащитных девушек, не заслуживали никакого милосердия. Второй же охранник вскоре переключился на офицера, но и здесь удача была не на стороне работорговцев. Удачным выпадом, офицер распорол противнику бедро, тем самым выведя его из игры. Степняк уже сделал шаг, собираясь лично показать, кто здесь хозяин, но пошатнулся и упал на дорогу. Алия, о которой все забыли, невозмутимо отбросила увесистое полено.

— Приляг... красавчик, — ехидно прокомментировала она.

Менкар развязывал верёвки, стягивающих руки пленницы. Девушка подняла на своего спасителя сияющие глаза… а потом громко разрыдалась, спрятав лицо в ладони.

— Не плачь, всё позади, — стал ласково успокаивать её маг, не пытаясь, впрочем, дотронуться. Вдруг она подумает, что за спасение они потребуют соответствующее вознаграждение?