Кровавый вкус победы

Глава 17. Цели и средства

Когда дело касалось торжественных мероприятий, дипломатических приёмов, парадов и шествий, королеву Гвендолейн за глаза называли «женщиной, которая вечно требует невозможного, но всегда получает это». Ни одно событие подобного рода в Леондоре не обходилось без бдительного внимания её величества и ни одно не было похоже на другое.

Само собой, такой важный повод, как визит султана Зафара, не стал исключением. Каким-то непостижимым образом на сутки столица Вэлифара, сохраняя свой неповторимый стиль, превратилась в кальшехранский город. Архитекторы и декораторы простыми, но узнаваемыми деталями не изменили, но дополнили облик Леондоры, создавая у горожан иллюзию, что они внезапно перенеслись на много миль к югу, в самое сердце султаната.

В назначенный день сквозь городские ворота прошествовала величественная процессия, и немалое количество любопытных собралось поглазеть на диковинное зрелище. Первыми в город вошли копьеносцы в позолоченной пластинчатой броне, за ними последовали отряды всадников в белых плащах, густо вышитых золотой бахромой. Кони бежали слаженной танцующей рысью, высоко вскидывая копыта. Но взгляды толпы привлекал впечатляющих размеров экипаж из парчи и бархата, увлекаемый вперёд восьмёркой вороных лошадей. Тяжёлые занавески были плотно задёрнуты, скрывая правителя Кальшехрана от посторонних глаз. Рядом с экипажем шагали мускулистые невольники в широких шароварах.

Менкар и Алия наблюдали за шествием, пожалуй, с самого удобного из возможных мест — балкона одного из домов, окружающих дворцовую площадь. Местный дворецкий сперва замахнулся на невесть как оказавшихся на его балконе магов метлой, но потом плюнул и устроился рядом — в такой торжественный момент негоже ссориться по пустякам.

— Так странно, — задумчиво протянула оракул, покрепче сжимая ручку зонта, — пришло время возвращаться домой. Белые башни Медресе, цветущие апельсины в саду. Мирный сумрак галерей. За годы войны всё это стало казаться таким далёким, таким нереальным...

— Ты заслужила покой, душа моя, — мягко улыбнулся Менкар. — Придёт время, и ты будешь вспоминать эти шесть лет лишь как старый кошмар, который никогда не повторится. Но моя война ещё не закончена.

— Боюсь, самая омерзительная его часть останется со мной навсегда, — печально отозвалась Алия. — В этом мы с тобой похожи. Мы вместе пережили наши потери. Поэтому и вернуться должны — вместе. Может, всё-таки передумаешь?

— Нет, — маг отрицательно покачал головой. — Тот, кто сломал твою жизнь, мёртв. Лест убил его. А мой враг всё ещё ходит по земле и принимает королевские почести. В этом разница. Я пока что не могу вернуться.

— Вот всегда ты так. Упрямый, как стадо баранов. И точно так же постоянно лезешь на рожон. Вот встретишь свою смерть где-нибудь в подворотне, и что мне тогда делать? Вечно скрываться и никому не доверять? Значит, так, — оракул выдержала многозначительную паузу и непреклонным тоном закончила: — если ты остаёшься, значит, я — тоже!

— Я не могу подвергать тебя такой опасности!

— А я не могу себе позволить лишиться единственного друга!

— Алия, ты... — Менкар обречённо вздохнул, махнул рукой и, облокотившись на перила, стал наблюдать, как на площадь змеёй вползает султанский кортеж. Колонна неторопливо описала три круга, а затем остановилась у центрального входа во дворец. Невольники дёрнули за золотые шнуры, свисающие по бокам, и экипаж султана раскрылся подобно цветку, явив миру усыпанный драгоценными камнями паланкин. Синхронно взвалив его на плечи, невольники понесли паланкин по ступеням. Королева в окружении гвардейцев и министров ожидала высокого гостя наверху.

Приблизившись к встречающим, невольники опустили паланкин на землю. Один из них с почтением приподнял покрывало. Величаво выбравшись из паланкина, султан, представительный мужчина в синем кафтане и чалме, украшенной огромным бриллиантом, сделал шаг в сторону, позволяя выйти стройной девушке, закутанной в разноцветные шелка. Лицо её скрывала непроницаемая вуаль, лишь большие глаза смотрели пристально и внимательно.

— Великий Зафар, для меня честь принимать вас в Вэлифаре, — первой поприветствовала гостя королева.

— Блистательная Гвендолейн, да благословит Сверемир деяния ваши, я счастлив посетить эту благодатную страну, — султан говорил на вэлифарском, лишь с небольшим акцентом, выдававшим чужеземца.

— Кто прибыл с вами? — поинтересовалась её величество, зная, что в султанате не принято представлять своих женщин, если собеседник об этом не просит. Устои же её королевства требовали к дамам большего внимания.

— Моя дочь, принцесса Сагадат, — с достоинством ответил Зафар.

— Надеюсь, пребывание в Леондоре доставит вам истинное удовольствие, — ослепительно улыбнулась Гвендолейн и сделала приглашающий жест.

На этот торжественная часть закончилась, султан в сопровождении королевы и её министров вошёл под своды дворца.

Ночью Менкар долго не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, вставал и ходил по комнате, умоляя упрямое сознание прекратить попрекать его неудавшимся расследованием, неспособностью отговорить Алию от участия в его рискованной затее, а заодно — всеми ошибками, прошлыми и нынешними. Лишь в пятом часу маг смог забыться беспокойным сном. Ему приснился мистер В, с самой злодейской улыбкой примеряющий султанскую чалму с бриллиантом. Выругавшись сквозь сон, Менкар повернулся на другой бок. Оставшуюся часть ночи он спал без сновидений.

Утро для чародея наступило около полудня. С трудом разлепив глаза, Менкар подошёл к окну и отдёрнул шторы. И посмотрев на солнце, взобравшееся почти на вершину небосклона, понял, что на торжественное открытие возведённой за каких несколько недель стелы в честь Победы над Смертью он безнадёжно опоздал, но, справедливо рассудив, что напыщенные речи он слышал много раз, Менкар всё равно отправился туда — хоть немного развеяться.

Обилие народа вокруг стелы его сильно удивило — люди не то что не собирались расходиться, а наоборот — всё прибывали и прибывали. С трудом протолкнувшись почти к подножию памятника, Менкар увидел большую палатку, за место перед которой велась самая настоящая борьба. Изредка занавес, закрывающий вход в вожделенную палатку, раздвигался, и тогда в толпу летели разные мешки и коробки. Удачливых ловкачей, успевших схватить их первыми, провожали завистливыми взглядами. Похоже, из уважения к традициям союзного государства, королева решила порадовать свой народ дарами. Но если в Кальшехране обычай имел многовековую историю, и люди ждали спокойно и чинно, веруя, что Сверемир не оставит достойных, то здесь, поражённые невиданной щедростью, кажется, были готовы открутить другу головы.