Кровавый вкус победы

Глава 19. Поймать и обезвредить

Пустой дровяной сарай за таверной. Стены добротно завешаны безликой мешковиной — ни один луч луны или солнца не проникнет сюда без разрешения. Антинаэль в сотый раз проверил нарисованные на земляным полу знаки, зажёг стоящие полукругом свечи и лишь потом шёпотом произнёс ненавистное имя.

Он явился мгновенно, крепко сложенный, коротко стриженный, с аккуратными витыми рожками на голове. Золотые нити, которыми был расшит камзол, удачно гармонировали с мягко фосфоресцирующими золотистыми татуировками, которые покрывали лицо и ладони демона.

— Ниграмотеп.

— Антинаэль, — кажется, ничуть не удивился призванный. — Знаешь, удерживающий круг — это ужасно пошло и невежливо.

— Я бы не стал тратить на это время, если бы не знал, что, едва оказавшись в Провалах, ты побежишь доносить на меня Императору, — без тени смущения ответил Антинаэль.

— Тогда, возможно, тебе вовсе не стоило меня призывать, даже по истинному имени, — резонно заметил Ниграмотеп. — Но я всё-таки здесь. Почему?

— Может быть потому, что ты мало того, что присвоил моё изобретение, так ещё и испортил его? — Антинаэль пытался сохранить тон спокойный и насмешливый, но ладонь всё равно против воли сжалась в кулак.

Ниграмотеп презрительно рассмеялся:

— Испортил? О нет, мой друг, я довёл его до совершенства.

— Да что ты, ворюга, может усовершенствовать?! — всё-таки не выдержал Антинаэль. — Добавить две критические уязвимости — это ты называешь совершенством?

— Солнце и жажда крови, не так ли? — Ниграмотеп широко улыбнулся во все зубы.

Его собеседник мрачно кивнул, и демон как ни в чём не бывало продолжил:

— Разбирая твои документы, я нашёл подписанное Императором согласование твоего проекта. Там красным по белому написано, что ты обязуешься разработать «модификацию для человеческого организма, которая поднимет владельца на следующую ступень пищевой цепи и будет наводить ужас на весь род людской». Если мой разум меня ещё не подводит, это вроде как значит, что ты обещал повелителю чудовищ...

— Я и создал чудовищ! — глухо прорычал Антинаэль.

— Ха! Пока ты прохлаждался в темнице — я наблюдал за людьми. Дарил им подарки, накладывал благословения и проклятия — изучал повадки в тех или иных ситуациях, в то время как тебя интересовала лишь техническая часть вопроса. И вот что я понял: очень мало кто из них, получая власть взамен на жертвы своих соплеменников, в самом деле превращаются в чудовищ. В них рождается надменность и чувство превосходства — но ощущение принадлежности к этой общине не пропадает, нет. И мои испытуемые начинают скрываться — порой так восхитительно и изобретательно, что ни у кого даже мысли не возникает, что рядом происходит что-то зловещее. Как ни в чём не бывало ходят в гости и обнимают соседок. Тогда я и понял свою цель: разорвать узы будущего вампира с породившим его человечеством. Первым и самым очевидным способом стало солнце: люди боятся живущих в темноте. Убийцы, грабители, уродливые и обезображенные… сообщество отвергает их, и они перестают считать себя его частью в ответ. Вторым стала... тяга к изысканной пище, если угодно. Но одного голода здесь недостаточно — потеряв контроль один раз, далее испытуемый был настороже. Мне пришлось внедрить инстинкт охотника, который смотрит на людей и видит пищу. Увы, лишь в минуты, когда эмоции превалируют над разумом — никому ещё не удалось обойти установленный богами закон свободной воли. Но зато эмоции самые разнообразные — страх, ненависть... любовь. Разве тебе не кажется, что это потрясающе?

— Мне кажется, это критическая уязвимость, — повторил Антинаэль. — И снижает шансы на выживание проклятого.

— А зачем они должны выживать? — поднял брови Ниграмотеп. — Достаточно того, что они посеют немного ужаса и террора, успев оставить после себя с десяток «детей». Если ты, конечно, собирался создавать именно чудовищ, а не свою личную армию, по силе близкую к демонам, но никому не подчиняющуюся. Кажется, второй вариант напоминает государственную измену.

— Да что ты знаешь об изменах.

— Совершенно ничего, — демон развёл руками. — Меня же не сажали за них в Пустоши, в отличие от некоторых.

Антинаэль презрительно рассмеялся:

— В начале нашей беседы мне казалось, что ещё пара минут — и я разорву тебя на куски. Но теперь понимаю, что ты со своими заезженными издёвками и шаблонным мышлением не стоишь ни капли моей ярости. Ты по-прежнему жалкий подмастерье, который добрался до незаконченных работ мастера, обтесал их на свой лад и теперь сам мнит себя мастером. Жалкое зрелище.

— Ну так расскажи мне, мастер, — с ядовитой усмешкой спросил Ниграмотеп, — зачем тебе понадобился «жалкий подмастерье», то есть я? Ведь наверняка ты уже исправил мою «топорную работу» — в чём же дело?

— Всего один вопрос: что имеют в виду вампиры, когда говорят «древний»?

— Ах, Древние... — ещё одна лучезарная улыбка до ушей. — Не хочется тебя огорчать, но это уже моё исправление твоей «критической уязвимости». А именно концепта, что «каждое следующее поколение обращённых слабее предыдущего». Как-то нехорошо получится, если какому-нибудь сто пятнадцатому поколению сил будет не хватать даже на то, чтобы совладать с обычным человеком, никогда не знавшим воинского искусства.

— А зачем бессмертным столько? — фыркнул Антинаэль. — Народу Низвергнутых около четырёх тысяч лет, но на сегодняшний день в Провалах живёт не больше трёх — четырёх поколений, за редким исключением.

— А вот здесь ты ошибаешься. Я уже говорил, что ты слишком зациклился на технике, совершенно не интересуясь личностью твоих лабораторных крысок. Мы бессмертны от сотворения, они же привыкли отсчитывать года до неизбежной гибели. Как долго каждый из них будет осознавать, что время для него теперь не имеет значения? Боюсь, множество первых, вторых и даже третьих сгинет в междоусобицах за власть над кланами, племенами и всем народом. Неизбежное вырождение — вот к чему бы привёл твой проект, не дополни его я. Я изменил проклятие так, чтобы оно не игнорировало силу человеческого духа, а сливалось с ним. Теперь из сильных духом людей получались сильные вампиры, которые и через много поколений смогут возродить былую мощь. И самых могущественных их них, достойных стать вождями и предводителями я назвал — Древние. Банально, конечно, но можешь считать это данью уважения к твоей первоначальной архитектуре — среди упадка они будут напоминать самых первых проклятых.