Кровные Узы: Шрамы Луны"

3 глава.

Незадолго до рассвета , я проснулась в холодном поту ,–от очередного кошмара . Помятые простыни сбились вокруг лица, а от дыхания на одеяле образовался кружок влаги.
Сегодня солнца не было. Рассвет пробивался сквозь серую туманную пелену, пока комнату не залил холодный, ровный свет. И птиц не было слышно. Только гнетущая тишина настораживала и не давала мне покоя про диких пум которые охотились на утёсе.
Не позавтракав я вышла из дома .
Стены школы сжимались, словно тиски, превращая обычный вторник в кошмарное продолжение вчерашнего дня. Тяжелый, липкий туман страха висел в воздухе. Я пробиралась сквозь утренний гул к своему шкафчику, спиной ощущая десятки пристальных взглядов. Шепотки, словно ядовитые змеи, шипели из каждой тени:

*"...слышала, Джейсон в коме?"*
*"...а Мери, говорят, психушка светит..."*
*"...на утесе... что-то дикое... пумы, бред..."*
*"...видела лицо Оливии ? Как привидение..."*

Я вжала подбородок в грудь, напрягла плечи, заставив себя смотреть только вперед. *"Помни: пумы. Только пумы."* Голос охотника Григория гудел в висках, навязчивый и требовательный. Но в глазах, мелькавших по бокам, читалось не просто любопытство – жадное, как у стервятников. Читался страх перед чем-то непостижимым, что ворвалось в нашу жизнь, вырвав из нее Мери и Джейсона. Джейкоб сегодня отсутствовал – сидел с родителями у больничной палаты. Я осталась одна посреди этого моря шепота и домыслов.

Мой шкафчик. Я тупо крутила комбинацию замка, пальцы предательски дрожали, не слушаясь. В искаженном отражении полированного металла угадывалось бледное, почти прозрачное лицо с глубокими фиолетовыми тенями под глазами (ночь без сна), волосы, собранные кое-как, с выбившимися прядями.

И в этот момент привычная реальность взорвалась.

Не внутри – снаружи. Через толстые стекла главного входа прорвался низкий, звериный рев. Не одиночный. Множественный. Глухой, вибрирующий гул, от которого задрожали стекла в шкафчиках, а по моей спине пробежали ледяные мурашки. Похоже на рычание разъяренных хищников, но... слишком чистый, слишком совершенный, лишенный природной хрипоты. Механический рёв.

Шепотки оборвались на полуслове. На долю секунды воцарилась гробовая тишина, натянутая, как струна. Потом – взрыв хаотичного движения.

"ЧТО ЭТО?!" – пронзительный крик разрезал тишину.
"Мотоциклы! Смотрите!" – заорал кто-то, прилипший к окну.

Как по сигналу, коридорная толпа учеников рванулась к окнам и главным дверям. Возникла давка, локти толкались, слышались возбужденные возгласы и вскрики. Даже учителя, обычно невозмутимые, выглядывали из классов с растерянными и неодобрительными лицами. Меня потоком понесло вперед, прижав к холодной стеклянной поверхности двери.

На школьном кругу, где обычно копошились желтые автобусы и потертые родительские седаны, стояли... не транспорт. Два мотоцикла, черные, как сажа, но не просто окрашенные – они казались высеченными из цельного куска ночи, поглощающего свет. Обтекаемые, но агрессивные формы, огромные колеса с шипастой, грязной резиной, короткие, задиристо вздернутые рули. Никакого блеска хрома – только матовый, угрожающий металл и переплетения углеродного волокна. Они источали не просто мощность – они дышали дороговизной и опасностью, абсолютно чуждыми нашему захолустному Полькострому. Рев их двигателей стих, сменившись низким, терпеливым урчанием, словно у гигантских хищников, затаившихся перед прыжком.

И рядом с ними – их всадники.

Первый, спрыгнувший с ближайшего к школе "зверя", был высоким и поджарым, как клинок. Темные, плотно облегающие мускулистые ноги джинсы, тяжелые, потертые армейские ботинки на толстой подошве. На нем была не просто косуха – это был тактический жилет из толстой, словно бронированной, черной кожи, с жесткими наплечниками, множеством скрытых карманов и молний. Шею обвивал темно-серый шарф-бафф, скрывающий нижнюю часть лица. Его черты... Резкие, высеченные. Высокие скулы, режущий подбородок, прямой нос, тонкие, бесстрастные губы. Темные, коротко стриженные волосы. Но главное – глаза. Холодные, пронзительно-светлые, почти серебристые, как лезвия под луной. Они скользнули по толпе за стеклом – быстрый, оценивающий сканер, мгновенно фиксирующий детали. Его взгляд резал пространство. В руке он держал шлем – черный, обтекаемый, с глубоко тонированным, почти непрозрачным забралом, похожим на щит воина.

Второй парень был чуть ниже, но монолитно широк в плечах, мощный, как дуб. Он медленно, с едва слышным щелчком снял свой шлем (более округлый, но столь же угрожающий), открыв густые, чуть вьющиеся темно-каштановые волосы, спадающие на высокий лоб. Лицо более открытое, с щетиной в пару дней, но в карих, глубоко посаженных глазах читалась не просто настороженность – усталая, вековая тяжесть знания. На нем была черная, плотная кожаная куртка одета по верх белой футболки,и такие же прочные, джинсы с тяжелыми ботинками. Он положил шлем на седло и потянулся, разминая могучие плечи и спину, демонстрируя силу, которой хватило бы, чтобы сломать дубовую ветвь голыми руками. Его взгляд был менее острым, чем у спутника, но не менее всеохватывающим, как радар. Он что-то тихо, густым басом произнес первому, и тот едва заметно кивнул, его серебристые зрачки вновь метнулись к зданию школы.

Толпа вокруг меня загудела, заволновалась.
"Кто это?!"
"Боже... эти мотоциклы... они просто восхитительные"

Видите эту куртку? Это последний писк моды , такие носят в Европе.

– Откуда тебе знать? Ведь ты нигде не бывала дальше своего носа , злорадно ответила блондинка Элизабет первая красавица школы .

"Смотри на них! Новые ученики?"
"Откуда такие? Выглядят... нездешними."
"Ага, и чертовски горячо," – фыркнула рядом Сара, но в ее голосе был не сарказм, а почтительный трепет.
Оливия невольно вздохнула.

Они не были просто "крутыми парнями". Они были *инопланетянами* в этой вселенной сплетен и домашних заданий. В них чувствовалась иная гравитация, иная скорость, неведомая опасность. Они не пытались улыбнуться, не играли на публику. Стояли рядом со своими стальными хищниками