Кровный договор

Глава 3

Я с трудом открыла глаза, голова моя была словно тяжелый камень, давящий изнутри и не дающий подняться. Взгляд невольно зацепился за густую темноту за окном. Неужели уже вечер?

В комнате царил полумрак, едва освещённый мерцающим сиянием восковых свечей в изящных бронзовых подсвечниках.

Вдруг дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась старшая горничная Мартина. Её лицо озарила радостная улыбка, но голос всё же звучал с оттенком тревоги:

— Ох, вы проснулись, госпожа, — произнесла она мягко. — Мы все так волновались, особенно господин. Он не отходил от вашей постели и только недавно отлучился. Мы вызывали лекаря, он осмотрел вас и уверил, что причин для беспокойства нет. С вами всё в порядке: лишь сильное истощение после всех тех переживаний, что вы испытали.

Да, испытала. Память услужливо подкинула воспоминание о дъявольской улыбке и красных глазах. Голову сжало в тисках.

Я поморщилась, но нашла силы кивнуть и попросить с лёгкой слабостью в голосе:

— Пожалуйста, оставьте меня одну. Прошлая ночь была тяжёлой, да и день тоже. Я хочу ещё немного отдохнуть. Не знаю, что меня разбудило.

Мартина мягко улыбнулась, едва слышно кивнула и вышла, оставив меня наедине с мерцанием свечей и глубокими раздумьями.

Ночь раскинулась над поместьем тяжелым, непроглядным саваном. Я лежала на своей постели, спать хотелось невыносимо, но сон бежал от меня, как лань, преследуемая хищником. Веки были тяжелыми, налитыми свинцом, но за ними, под тонкой кожей, бодрствовало ужасное знание, не позволяющее забыться. Я ворочалась, и шелк простыней казался шершавым, как мешковина, обжигающим кожу. Каждый шорох, каждый скрип старого дома заставлял сердце замирать, а потом биться с бешеной силой, отдаваясь в висках монотонным, невыносимым барабанным боем.

Я закрывала глаза и сразу же видела их. Алые всполохи, пылающие на знакомом до боли лице.

Мой разум, предательский и неутомимый, принялся выискивать в памяти щель, трещину, которую я упустила. Я перебирала каждое мгновение ритуала в поисках ошибки.

«Кровный договор связывает два сердца»

Его слова. Они звучали так ясно, будто он стоял сейчас у моего изголовья. Кровь. Моя кровь, струившаяся в чашу. Его кровь черная, тягучая, смешавшаяся с моей, кровь Тэйна, которой не было. Я предложила свою душу. Он попросил крови. И я, ослепленная отчаянием, дала ему свою.

«Ты — ключ. Он — дверь.»

Я напоила его уста Тейна своей кровью, смешанной с демонической. Я открыла дверь. Добровольно принесла в подарок тело любимого чудовищу. И скрепила наш союз, пообещав душу. Отдала демону ключ не только к телу, но и к себе.

Я прикусила губу, пока не почувствовала вкус железа, пытаясь заглушить внутренний стон. Глупая, слепая дура! Думала, что приношу жертву ради спасения жизни, а сама подписала дарственную. Он не забрал силой. Он взял то, что я ему вручила, с благодарностью и дьявольской буквальностью.

Я повернулась на другой бок, лицом к окну. Луна, бледная и равнодушная, отбрасывала на пол призрачный свет. Он выхватывал из тьмы очертания знакомой мебели, но они казались мне чужими, застывшими в немом ожидании. Этот дом больше не был моим убежищем. Каждая его щель, каждая тень стала потенциальным укрытием для него. Демон был здесь. Я чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы. По сжавшемуся воздуху, по тишине, что становится громче любого звука.

Он был где-то рядом. В теле Тэйна. Дышал его легкими, смотрел его глазами. Что он чувствовал? Что он думал, этот древний дух, заточенный в оболочку смертного? Мое тело содрогнулось от спазма отвращения. Это была не жизнь. Это было осквернение. Надругательство над памятью, над любовью, над самой смертью.

Я снова перевернулась на спину, уставившись в бархатный полог темноты над кроватью. А что, если бы я сказала другие слова? Нашла другой ритуал? Уговорила его? Нет. Это были тщетные, изнурительные мысли. Договор был заключен. Печать была скреплена нашей общей кровью, впитанной в холодные губы Тэйна. Эта кровь теперь текла и во мне, и в нем, связывая нас невидимой, но неразрывной нитью. Я была привязана к нему не только магией, но и частью самой себя, влитой в ту оболочку, что когда-то была дороже мне жизни.

И тогда, в самой гуще этого ночного кошмара, до меня донесся звук. Тихий, едва различимый. Шаги. Медленные, размеренные. Они приближались по коридору к моей комнате. Не тяжелые и не угрожающие. Просто приближающиеся. Мускулы напряглись до боли. Дыхание замерло. Я впилась взглядом в щель под дверью, ожидая увидеть полоску света, прерванную тенью.

Но шаги остановились не дойдя до двери. И больше не возобновлялись. Он просто стоял там. По ту сторону дубовых досок. Слушал. Чувствовал. Ждал.

А я лежала, парализованная ужасом, не смея пошевелиться, понимая, что это лишь первая ночь из вечности.

Свет утра был жестоким обманом. Он заливал комнату притворным золотом, бессовестно подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Я сидела на краю кровати, ощущая себя вывернутой наизнанку. В глазах — горячий песок, а в голове — густой туман, сквозь который пробивались лишь обрывки ночного ужаса. Шаги за дверью. Давящая тишина.

Я заставила себя подняться. Ноги подкашивались, словно после долгой болезни. Каждое движение требовало невероятных усилий. Я подошла к пиале для умывания и плеснула в лицо ледяной воды, надеясь, что холод изгонит этот туман. Вода стекала по шее, неприятно холодила кожу, но не приносила облегчения. Лишь физическое ощущение, подчеркивающее внутреннее оцепенение.

Мне нужно было выбраться из этой комнаты. Увидеть солнце. Убедиться, что мир все еще существует за пределами четырех стен.

Я накинула простое платье, расчесала волосы и заплела небрежную косу. Все, на что была способна без посторонней помощи. Привычные действия, сегодня казались странными и чужими. Моя рука сама потянулась к ручке двери, и я на мгновение замерла, прислушиваясь. Тишина. Глухая, полная.