Кровный договор

Глава 9

Дни потекли один за другим, сливаясь в монотонную череду утреннего чая, одиноких прогулок по саду и долгих вечеров в библиотеке. Мы с демоном существовали как соседи по несчастью, чьи владения разделяла лишь тонкая перегородка условностей. Он держался на почтительной дистанции, исполняя роль почти идеального супруга — незримого, ненавязчивого. Иногда наши взгляды встречались в дверном проеме, иногда мы обменивались парой ничего не значащих фраз за завтраком. Но под этой поверхностной гладью скрывалось невысказанное соглашение, достигнутое в кабинете над раскрытыми древними фолиантами. Хрупкое, опасное перемирие.

Именно это перемирие дало мне возможность осуществить задуманное. Мне нужно было вернуться в Орден Познающих. Полтора года я провела в агонии, наблюдая, как Тэйн медленно угасает от яда, против которого не было противоядия. А затем — тот отчаянный шаг, что навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после». Месяц, что демон провел в теле моего мужа, лишь отсрочил мое возвращение, добавив к старой боли новую, более изощренную — необходимость скрывать правду за завесой мнимого выздоровления. Теперь этот вынужденный уход от мира должен был закончиться. Во мне говорила не только тоска по работе, по привычному ритму жизни, но и суровая необходимость: требовалось незаметно вернуть «Грань Бездны» на его законное место, пока кто-нибудь не хватился и не начал задавать вопросы, способные навести на мой след.

Возвращение оказалось на удивление безболезненным. Старые коллеги кивали мне с легкой отстраненностью ученых, поглощенных своими изысканиями, их радушие было сдержанным и искренним. Никто не допытывался о подробностях моего длительного отсутствия; в мире Ордена было принято уважать личное пространство, и мое возвращение восприняли как естественное. Словно я всего лишь вышла ненадолго, задержалась чуть дольше обычного.

И вот я снова стояла в Зале Скрижалей. Воздух, густой и неподвижный, пах тем же, чем и десять лет назад: пылью веков, сохнущими чернилами и едва уловимой озоной магии, что копилась здесь веками. Высокие своды уходили в привычный сумрак, и сердце мое сжалось от щемящего чувства возвращения домой, в который я принесла с собой незваного гостя.

Я вынула из скрытого кармана в складках платья трактат. «Грань Бездны». Кожа переплета была все такой же шершавой и холодной, словно вобравшей в себя лед нездешних миров. Я положила его на темный, отполированный временем стол и на мгновение задержала на нем ладонь.

И на меня нахлынули воспоминания.

Задолго до того, как запах смерти и демонических духов наполнил мой дом, он пах старыми книгами. Это был мой истинный аромат, аромат моей юности, вплетенный в шерсть платьев и застрявший под ногтями. Не розовая вода и не духи с нотками жасмина, а сладковатый запах старой бумаги, едкая пыль пергамента и резкий дух чернил, что я растирала сама, с упрямой тщательностью алхимика.

Мой отец, человек с трезвым умом банкира, качал головой, видя, как его единственная дочь предпочитает балам и светским раутам полумрак архива Ордена Познающих.

— Девочке твоего положения не пристало копаться в этих... мрачных древностях, — говорил он, но в его глазах читалась не столько суровость, сколько растерянность. Магия в нашем мире была не яркой вспышкой заклинаний, а тихой, кропотливой наукой. Она была геометрией, лингвистикой, археологией духа.

Но для меня эти «мрачные древности» были живее любого живого человека. В зазубренных символах прото-эльфийских рун я видела не просто письмена, а отголоски заклинаний, что когда-то заставляли петь камни. В выцветших схемах алхимических трактатов мне чудилась музыка превращений, танец элементов. Я была картографом, пытавшимся нарисовать карту океана, который давно исчез, оставив после себя лишь случайные волны на берегу настоящего.

Моим убежищем был Зал Скрижалей — так адепты между собой называли отдел запрещенных и особо редких текстов. Высокие сводчатые потолки, уходившие в сумрак, где копошились летучие мыши-силваны, питавшиеся не насекомыми, а магическим свечением. Бесконечные стеллажи, заставленные фолиантами в переплетах из кожи неведомых существ, с замками, которые отпирались не ключами, а ответами на загадки.

Именно там, в одной из самых дальних ниш, заваленный свитками с комментариями к «Апокрифам Кровавой Луны», я и нашла его. Трактат «Грань бездны», в переплете из черной, шершавой кожи, холодной на ощупь даже в самый знойный день. Его страницы были испещрены письменами, которые не поддавались ни одному из известных мне алфавитов. Но что было по-настоящему пугающим — это иллюстрации. Не рисунки, а словно бы отпечатки. Тени существ с слишком многими суставами, архитектура, нарушавшая законы перспективы, символы, от которых слезились глаза и кружилась голова.

Я провела над ним месяцы. Сравнивала с известными демоническими гримуарами, строила лингвистические гипотезы, просиживала ночи напролет, пока в высокой узкой витражной витрине не появлялся первый солнечный луч. Я была одержима. Это была величайшая загадка из всех, что я встречала.

И я ее разгадала. Не полностью. Лишь малую часть. Достаточную, чтобы понять общий смысл. Это был не учебник заклинаний. Это был сборник с инструкциями для заключения договоров. Описание принципов, по которым можно установить связь с тем, что лежит по ту сторону.

В тот день, когда щелчок понимания наконец раздался в моем сознании, я отпрянула от стола, как ужаленная. Тяжелая книга лежала передо мной, безмолвная и опасная. Я поняла, что держу в руках не просто научный трактат. Я держала ключ. Ключ от двери, которую никогда не следовало отпирать.