Круг един

Часть первая. Путь, устланный травами. I. Легенды

Струйка пламени взвилась из очага, описала дугу над головами детей и скользнула Айнэ на ладонь. Старик пошевелил пальцами, и пламя приняло форму воительницы с луком в руках. Когда стрела, выпущенная маленькой лучницей, рассыпалась на искры в напитанном ароматами леса воздухе хижины, Кет’раил ахнул от восхищения.

И тут же опустил уши, постеснявшись своей реакции. Он покрепче обхватил ладонями горшочек со зверобоем, который стоял у него между коленками.

Когда небо окрасилось в цвет спелой тыквы и солнце потянулось к лохматому лесному горизонту, дозорные принесли в деревню весть, что Айнэ возвращается домой. В сад примчалась взволнованная Мал’дэт и упросила Са’ну отпустить Кет’раила с урока. Они с сестрой так спешили в Зимний дом, что он убежал босой, с испачканными землей руками — и вдобавок прихватив доверенное ему матерью растение. Кет’раил не пропустил ни единого вечера сказок.

Кет’раил и Мал’дэт сидели в последнем ряду, на границе света, падавшего от очага. Пушистые отсветы играли на их лицах, хвосты от любопытства шевелились на нагретом полу. Кет’раил обнимал колени руками и слушал, затаив дыхание. Пусть он и стеснялся говорить в присутствии других детей, сердце его трепетало от историй Айнэ, наполненных удивительными подробностями, точно весенний луг — цветами.

Свои вопросы он шептал сестре, чтобы та задала их старейшине. Долговязую Мал’дэт было невозможно не заметить, и ей нравилось быть громкой. Поэтому она садилась позади всех — при этом демонстративно вздернув голову, чтобы показать, что могла расположиться где угодно, но оказала остальным услугу. Кет’раил устраивался рядом. Напористость сестры придавала ему уверенности.

— Кто из вас, сорванцов, знает, из чего сделана тетива на луке Майликки? — Лукавый взгляд Айнэ скользнул по юным слушателям, и те зашептались.

— Как же это? Вылетело из головы. Я же знаю. Точно знаю. Папа говорил, — пробормотала Мал’дэт. Ее хвост шлепнул по полу, словно ей недоставало терпения перебирать воспоминания. — Неа, не помню. Тсу, давай помогай. Ты-то ничего никогда не упускаешь.

Сестра посмотрела на Кет’раила с детской надеждой, даром что она была самой старшей в компании. Не успел он произнести и слова, Мал’дэт схватила его измазанную землей руку и подняла вверх.

— Да, мой мальчик?

Айнэ пригладил седую бороду, в которой застряла пара листочков. Казалось, он был доволен, что Мал’дэт привлекла к Кет’раилу всеобщее внимание. Все дети повернулись к нему, шепотки притихли.

Кет’раил возблагодарил Круг, что шерсть не может покраснеть, иначе он бы уже походил на переспелую клубничину. В горле застрял комок.

— Ну… — Он сглотнул, стараясь не поддаться робости, и подвинулся вперед, оказавшись в круге света. Огонь очага подсветил его рыжие волосы. — Все знают, что когда холмовые великаны изгнали Майликки в лес, ей пришлось научиться охотиться. Но она была слишком медленной, чтобы догнать добычу, и слишком слабой, чтобы схватить ее руками.

От Айнэ не скрылось, что его голос подрагивает от волнения. Старейшина ободряюще кивнул Кет’раилу и взмахнул рукой, отправив маленькую лучницу странствовать по сотканной из пламени тропе.

— Поэтому она нашла большую палку, которая хорошо гнулась. А в знак ее почтения к лесу, ей был послан единорог, чей волос она и привязала к палке.

По мере того, как Кет’раил говорил, лучница продвигалась по тропе, держа оружие наготове.

— У нее получился хороший лук. И она научилась выслеживать дичь и читать знаки леса. Мне папа рассказывал. — Он помолчал и осмелился добавить: — Я думаю, именно поэтому единорог стал ее символом.

— Точно! — воскликнула Мал’дэт, взъерошив ему волосы. — Умничка, маленький брат. Ха. А никто из вас не догадался.

Торжество окрасило лицо сестры, а Кет’раил выдохнул и разжал пальцы, цеплявшиеся за цветочный горшок. Когда волна облегчения отхлынула, он вдруг понял, что Айнэ позволил ему оживить пламенное представление. Уши Кет’раила дернулись от удивления. Он волновался, что его слова покажутся кому-то глупыми, но никто даже не подумал его перебить.

— Это правда, — сказал Айнэ и все лица снова обратились к нему. — Отвергнутая своим народом, Майликки нуждалась во многом, но взяла всего один волос. Она рассудила, что с его помощью сможет выжить. Незачем было брать больше и нарушать лесное равновесие.

Огненная лучница выпрямилась и натянула тетиву, но вместо того, чтобы выпустить стрелу, рассыпалась снопом искр.

Под мерцающим дождем старейшина раскинул руки в стороны, позеленевшие рукава его мантии сползли к локтям. Айнэ вдруг превратился из доброго сказочника в загадочного мудреца. Полумрак Зимнего дома сотворил из его лица искусный тотем — лик духа земли, какие жрецы вырезали на сухих деревьях. Кет’раилу показалось, что глубокий голос старика заполнил все пространство хижины, и тени истончились даже в дальних ее уголках.

— И Священный лес принял Майликки, и ее дети стали его стражами. — Из каждой искры вырос силуэт с оружием. — Тихие, как стоячая вода. Быстрые, как полет стрелы. Отцы и матери ваших отцов и матерей, а потом ваши отцы и матери. Когда-нибудь и вы, сорванцы.

Кое-кто в кругу тихонько рассмеялся, другие согласно кивали. Мал’дэт сидела абсолютно неподвижно, ловя каждое слово. А Кет’раил, встретившись глазами с Айнэ, стыдливо опустил взгляд на свой зверобой. Благодаря отцу он хорошо знал следопытские легенды, но не разделял интереса сестры к воинскому наследию Ут’век’слинга.