Круги на воде

Глава I

Тонкие, полупрозрачные стены, похожие на пластиковые, кажутся такими непрочными и хрупкими. Стоит лишь коснуться — и побегут трещинки-паутинки. Но это только на первый взгляд. Особый сплав. Его не уничтожить. Остаётся лишь смириться и привыкать к жизни подопытной крыски в прочной коробке, сквозь стены которой другим очень удобно наблюдать за твоими мучениями. Для кого-то боксы уже давно стали домом за неимением ничего другого, а кто-то всё ещё тешит хрупкие надежды покинуть это ужасное место, не желая смириться с мыслями, что из этой тюрьмы нет выхода. И никогда не будет.

      Двое сидят непростительно близко, но никогда не коснутся друг друга. Не увидят. Тонкая стена — такая непостижимая и нерушимая преграда — разделяет их. Её не преодолеть. Они не видят лиц друг друга. Лишь размытые темные силуэты, создающие иллюзию присутствия.

      Он знает, что у неё длинные прямые волосы и тонкие пальцы, она хрупка и миниатюрна, словно ваза из фарфора.

      Она же знает, что его волосы вечно взъерошены, а сам он крепок, как скала. Рядом с ним она так ничтожно мала.

      Все, что они могут себе позволить: недолгие беседы, но даже это — роскошь для них. Они оба знают: рано или поздно всё закончится, как только их наблюдателям надоест эта игра. Поэтому каждая секунда неимоверно драгоценная. Они оба уверены, что времени осталось совсем немного.

      — Убежим к морю? — он кладет ладонь на гладкую поверхность стены, ощущая холодок кончиками пальцев.

      — Убежим к морю, — она так же прислоняет свою ладонь к стене.

      Они бы так хотели, чтобы в эту секунду стена хоть на мгновение перестала существовать. Лишь бы увидеть друг друга. И никогда больше не забывать.

      Но время уже на исходе, и вскоре она исчезнет, навсегда оставив его в уничтожающем одиночестве в этой осточертевшей коробке. Ей отведено не так много времени, она тоже это знает. Поэтому так жадно впитывает каждый разговор, запоминает всё, что он говорит и как говорит. О, как же ей хочется сбежать с ним отсюда навсегда!

      Он обещает ей, что защитит, что ни за что не оставит одну, но всё это лишь приторно-сладкая ложь. Что он может сделать, сидя взаперти? Но пока она рядом, ему не так страшно.

      Она — его тихая гавань.
 

***

      Противный писк передатчика вновь сообщает о наступившем, ничем не отличающимся от других, дне, вырывая меня из крепких объятий сна. Черт бы побрал тех, кто придумал такой ранний подъем! Сквозь кромешную тьму пробивается лишь яркое свечение маленькой красной лампы, в который раз напомнившей мне о постоянном наблюдении.

      Стоит только присесть, как в боксе загорается ослепительно-белый свет, напрочь прогоняющий все остатки сна, после которого как всегда остается осадок. Это всего лишь сон. Да. Всего лишь. Ещё несколько секунд, — и свет становится тусклее, теперь смотреть больше не так больно.

      — Доброе утро, Маркус, как спалось?

      И вновь этот неживой механический голос. Как же он надоел! Да только вот, к огромнейшему сожалению, устранить его обладателя у меня не выйдет. Заменят на нового, ещё более назойливого. Проверено на личном опыте.

      — Нормально.

      — Примите душ, оденьтесь и следуйте за мной. Нужно будет вновь провести несколько проверок и тестов, — андроид кружит около кровати, раздражая своим жужжанием.

      — Что им не понравилось на этот раз?

      Никакого смысла возражать всем этим процедурам, конечно же, нет, просто хочется знать, что они придумали на этот раз. Какие показатели их не удовлетворили? Каждый день один и тот же строго выверенный сценарий, от которого уже тошнит и глаз дергается. Такое чувство, что я просто застрял в этом бессмысленном дне раз и навсегда, и только чудо меня спасет.

      — В этот раз все показатели соответствуют нормам. Нужно лишь подтвердить это ещё раз. И тогда велика вероятность смены места жительства.

      Андроид резко замолкает, не сводя с меня холодных искусственных глаз.

      Их все устраивает? Невозможно… Вдоль позвоночника пробегают электрические разряды, и я невольно дергаюсь. Неужели чудо все-таки произошло?

      — Вам бы поторопиться. Знаете же, что мистер Шервуд не любит долго ждать.

      Других слов и не нужно, чтобы меня ускорить. Неужели они выпустят меня на свободу? Свободой, конечно, это назвать было сложно, но в сравнении с маленькой пластиковой коробкой, в которой я живу уже на протяжении многих лет, это самый ценный подарок судьбы.

      Не дожидаясь, пока вода нагреется, решительно встаю прямо под ледяные струи. Холодно. Кожа мгновенно покрывается мурашками, но теперь я уж точно проснулся. Значит, это всё-таки реальность. Только стоит ли мне так рано радоваться? Возможно, это ещё одна из их нескончаемых проверок. Пожалуй, следует отнестись к этой новости как можно более безразлично и приготовиться услышать отрицательный ответ заранее.

      К моему приходу кровать уже идеально заправлена, а на ней ровной стопкой лежит серая хлопковая рубашка и такие же брюки, ничем не отличающиеся от предыдущих. Все так одинаково серо. Я застрял в одном дне и вынужден проживать одно и то же, раз за разом. Хотя сегодня впервые произошли хоть какие-то изменения. Но будет ли все иначе?

      Перешагиваю через скинутое на пол полотенце и неспешно одеваюсь. Опять они слишком сильно охлаждают воздух. Стоит ли мне говорить об этом, или теперь не имеет смысла? Возможно ли, что это мой последний день здесь? Я цепляюсь за эту крошечную, но единственную спасительную мысль. Заставить себя думать иначе уже не получится.

      Невольно смотрю на противоположную стену, прислушиваясь в ожидании уже такого привычного слабого постукивания перед началом разговора и темных очертаний девичьего силуэта. Но ответом мне служат лишь тишина и темнота. Хватит надеяться, что она всё ещё там. Прошло уже два года.

      Она никогда больше не вернется.

      Но ноги сами ведут меня к стене. Словно она ещё там, словно ещё ждет ответа. Как же я хочу, чтобы она была по ту сторону! Стоит только постучать в ответ, — и она начнёт разговор. Не постучу, — она просто прислонит свою маленькую ладошку к стене, и станет гораздо теплее на душе. Но это всего лишь не до конца развеянные иллюзии. Хоть и понимаю, что уже ничего не исправить, но не могу прекратить ждать. Разве можно так просто лишить человека жизни, спросите вы? Можно, но сделает это только человек, совершенно не имеющий души.

      Стена всё такая же привычно гладкая и прохладная, но по ту сторону никого.

      — Маркус, поспешите.

      Опять эта надоедливая машина. Будь я уверен в том, что это действительно мой последний день в этом боксе, разбил бы этого андроида вдребезги, лишь бы не слышать назойливого жужжания.

      Длинный коридор с совершенно одинаковыми дверьми и охранниками в одинаковой форме, которые даже стоят идентично. Всё это настолько впечаталось в память, что даже спустя десятки лет пройду здесь с закрытыми глазами, безошибочно найдя свой бокс. Солдаты не смотрят на меня напрямую, но всё видят. Многие бы удивились, наблюдая в такой продвинутой корпорации с новейшими технологиями простых людей, а не роботов. Но они действительно мастера своего дела: никто не сможет выбраться отсюда, если того не захочет руководство. Можно даже не пытаться сбежать.

      Путь от моего бокса до лабораторий не особо длинный, но с каждым шагом время будто всё больше замедляется. Возможно, я не готов к тому, что мне могут сказать. Точно не готов.

      Лифт бесшумно поднимает меня на два уровня выше, открывая свою металлическую пасть и выпуская в огромный лабиринт, состоящий из множества испытательных комнат и лабораторий. Здесь без особого труда можно заблудиться и стать подопытной крысой. Хотя, я и так лишь один из многочисленных экспериментов кого-то свыше.

      Рядом, уже неспешно, на своих маленьких колесиках едет очередной андроид. Молчаливый, в отличие от моего. Что ж, это к лучшему.

      Он приводит меня прямо в главный корпус, где мне тут же навстречу выбегает взвинченный мужичок, старавшийся на ходу напялить на нос очки. И всё же, эти учёные уж слишком странные. Но наблюдать за ними очень даже забавно, и чувство одиночества понемногу притупляется. Есть и такие, которые ещё бесчувственнее, чем машины, но их не так много. Можно и потерпеть. Всё равно мне повезло с курирующим ученым. Возможно, благодаря Хоффману я все еще не сбрендил в этом кошмарном месте.

      — Маркус, рад тебя видеть, мальчик мой. Как всегда вовремя. Тебя же оповестили о результатах. Рад? — так и не разобравшись с очками, учёный просто небрежно суёт их в карман своего халата.

      — Взаимно, Хоффман. Да, железяка уже рассказал о том, что все показатели соответствуют норме. Но, честно говоря, я ещё не могу точно сказать, что именно чувствую.

      — Понимаю, беспокоишься, что там опять не понравятся результаты, — с этими словами Хоффман театрально показывает пальцем вверх, тем самым обозначая Шервуда со своими приближёнными, и попадает прямо в точку.

      До этого дня никогда не было полного соответствия. После той перегрузки всё покатилось к чертям и я застрял под землей, вынужденный проходить бесконечное количество тестов и проверок раз за разом. Должен ли я прекратить беспокоиться? Вряд ли. Всегда нужно быть готовым к любой ситуации, особенно к не самым приятным.

      — Ну, думаю, что всё-таки сегодня удача тебе улыбнется. Давно пора покинуть эту коробку и забыть, как страшный сон.

      Учёный спешит, толкая меня в дверной проём, чтобы поскорее начать работу. Из головы всё никак не уходит его последняя фраза. Не про бокс ведь он это сказал. И знает же, что я бы не согласился забыть её ни за какие награды.

      — Столько лет за тобой наблюдал, теперь даже как-то не верится, что тебя так скоро отправят в другое место.

      — Ну, это спорный вопрос, всё ещё может отмениться.

      — Это маловероятно.

      Надеюсь, что старик прав. Мне остервенело это жалкое чувство потерянности. Зажатости между двумя прессами.

      В лаборатории, как обычно, стоит едкий запах химикатов, множество дорогих электронных приборов и аппаратуры. Шервуд вложил во всю корпорацию немалые деньги и уверен, вложит ещё больше.

      Неизменные множественные заборы крови, спинномозговой жидкости, слюны и прочих биологических жидкостей. Затем компьютерная томография. Всё это лишь малая часть исследований. Все проверки в целом займут практически весь день. Изнурительно, но такова моя судьба: быть подопытной крысой.

      Внезапно Хоффмана отвлекает от работы молодая лаборантка, подзывая к телефону. Вид у неё встревоженный и это заразительно передается и учёному. Не слышу ни толики разговора, но одно выражение лица Хоффмана не предвещает ничего хорошего. Или же я просто накручиваю себя? Я совершенно не умею настраивать себя на положительный исход, поэтому когда разговор заканчивается, сразу готовлюсь к наихудшему.

      — Похоже, на этом мы и закончим наши исследования. Сейчас за тобой спустятся распорядители. Шервуд не стал дожидаться повторных результатов. Могу тебя поздравить, ты на шаг ближе к свободе, — Хоффман явно ошарашен таким внезапным решением и до конца не понимает происходящего, но похоже он действительно рад.

      А вот я растерян. Внезапная тревога вспыхивает в груди разрядами тока. Что заставило их принять решение так неожиданно? Это вовсе не в стиле Шервуда и его людей. Действительно ли меня забирают наверх? Или же вечером на двери моего бокса повесят ненавистную черную табличку, и там поселится мрак на протяжении многих лет?

      — Странно как-то это.

      — Марк, ну же, прекрати быть таким пессимистом. Сегодня удача все же улыбнулась тебе.

      На протяжении многих лет Хоффман каждую секунду наблюдал за мной и проводил множество исследований. Возможно, он был одним из немногих людей в этом месте, кто действительно заботился обо мне. Скорее, единственным. Я слишком поздно осознаю, что это наша последняя встреча. Вряд ли наверху кто-то ко мне будет так благосклонен. Да и там меня ждут только серьёзные и абсолютно собранные профессионалы, как они себя сами называют, если, конечно, я туда попаду.

      Хотя, как и сказал ученый, я всё ближе к желанной свободе. Ну, или к мнимой иллюзии, если уж быть до конца честным. Больше не будет этой клетки. Не будет ничего связанного с нею. Новая жизнь? Или забвение?

      — И всё же это странно.

      — Соглашусь, подобного раньше не происходило, но не думаю, что это что-то плохое.

      Хоффман неизменно старался во всём искать только хорошее.

      За мной спускается трое крепких солдат во главе с парнем в черном костюме-тройке. Всё это выглядит так пафосно, словно конвой. Хотя так и должно быть. Наверное.

      Парень в костюме сухо просит идти следом и больше даже не смотрит в мою сторону. Опечаленный Хоффман провожает нас до самого лифта, крепко обнимает, прошептав несколько ободряющих напутственных слов, а после дверь перед ним закрывается, оставляя где-то внизу. Действительно ли я вижу его в последний раз?

      Находиться в этой узкой кабине с четырьмя не внушающими тёплых чувств незнакомцами, когда один, к тому же, ещё и держит наготове оружие, то ещё удовольствие. Прежде я не думал, что такая ситуация толкнёт меня к границе паники. Настолько всё серьезно? Давно же я не был наверху. Что заставило их принять такие серьёзные меры безопасности? И чего же мне теперь ждать дальше? Значит, всё-таки смерть.

      — Не могли бы Вы прекратить целиться в меня, пожалуйста. Это немного напрягает, — попытка не пытка, может быть это подействует, в крайнем случае меня припечатают к стенке.

      Охранник тут же вздрагивает, нервно бормочет и, возможно, ждёт помощи от своих коллег. Не дожидаясь, пока меня скрутят, киваю на металлическую панель, в которой прекрасно отражается оружие, зажатое в руке.

      — Придется потерпеть. Это временные меры. К тому же, выстрел тебе особо-то и не навредит, верно? — парень в костюме недобро ухмыляется.

      Если бы акулу сделали человеком, то получился бы он. Кровожадная улыбочка, глубоко посаженные глазки-бусинки, весьма крупный по габаритам. Кажется неповоротливым, но в своей среде не оставит даже шанса на спасение. Вкупе с этим, холодная расчетливость, которая так и окутывает его еле заметным ореолом, и вот мы получаем идеального руководителя плюс убийцу. Он очень опасен. Мне приходилось сталкиваться с подобным человеком единожды, и не скажу, что это была приятная встреча. В поединке с этим парнем я вряд ли одержу вверх и надеюсь, что до этого не дойдёт.

      Я уже и забыл, каково находиться не под землей. Яркий свет исходит вовсе не от множества светодиодных ламп, а струится из огромных окон, из которых открывается захватывающий вид на шумный город. Здесь даже дышать легче, свободнее. Суета вокруг ощущается по-другому, и даже люди выглядят иначе. Я словно приведен в новый мир.

      Так странно, ведь они ничем не отличаются от Хоффмана и его коллег, работающих на нижних корпусах. Возможно, каждый, кто практически всю жизнь прожил в закрытом месте, скрытом глубоко под землей, будет считать верхний мир совершенно другим.

      — Ты успеешь еще осмотреться. Уверяю, ты здесь надолго, — парень в костюме неизменно идёт рядом, не выражая никаких эмоций.

      Это изречение должно быть воодушевляющим? Из его уст это звучит как угроза.

      Солдаты идут за нами следом пару минут, а затем исчезают. Теперь незримая угроза, исходящая от парня, усиливается в несколько сотен раз. Воздух словно наэлектризован: ещё немного — и будет взрыв. Мне кажется, или он сейчас накинется на меня?

      Ситуацию спасает молодая девушка в белом медицинском халате, которая возникает слишком внезапно, и это даже к лучшему.

      — Каин, поднимись к Шервуду, а я пока займусь Лихтенбергом.

      Слышать свою фамилию крайне непривычно, ведь внизу ко мне всегда обращались по имени. Девушка лишь на секунду переводит на меня взгляд, подмигивает, а затем снова спокойно слушает тираду Каина, который явно недоволен сложившейся ситуацией и, похоже, не намерен вот так просто уходить. Он всячески пытается показать своё превосходство, да вот не выходит.

      Пока есть время, можно подробнее рассмотреть мою спасительницу. Миловидная блондинка, с виду слишком хрупкая и никак не вписывается в окружающую атмосферу сумасшедших гениев и массивных охранников. Но то, как она яро отстаивает свою позицию и, похоже, совершенно не боится своего собеседника, прекрасно показывает её внутренний стержень. Скорее всего, это одна из причин, по которой девушка работает в этом месте, и, стало быть, не на последней должности.

      В следующее мгновение вижу основную причину, напечатанную на небольшом бейдже. Лоран Шервуд.

      Вот уж не думал, что у него есть дети. Вероятность того, что они просто однофамильцы, равна нулю.

      Каин всё же сдается под натиском доводов моей новой знакомой и, грозно сверкнув на нас своими глазками, уходит. Лоран продолжает мило улыбаться, всем своим видом выказывая своё превосходство. И дело тут даже не в том, кто её отец.

      — Да расслабься ты! Он действует только по указке и практически безволен, хоть это может казаться совсем иначе. Так как имя моё ты уже знаешь, то повторно представляться не буду. Теперь я буду курировать тебя. Моя работа не будет отличаться от той, которую выполнял мистер Хоффман, ну, разве что полномочий немного больше, — и снова Лоран подмигивает, увлекая меня за собой.

      Похоже, с курирующим учёным мне повезло и наверху. Она кажется хорошим человеком, хоть и никак не вяжется с этим местом, даже не знаю почему. Может, потому что молода, или же оттого, что на фоне всех остальных выглядит слишком простой.

      — Значит, дочка большого босса.

      — И это вовсе не значит, что это место мне папочка выделил.

      — Даже и мыслей не было. Очевидно же, что он назначил бы тебя на должность гораздо выше.

      Лоран кивает, явно довольная моим ответом. Вести с ней общение не доставит никакого труда. Одной проблемой меньше.

      Она приводит меня к небольшому полигону, который не особо отличается от того, в котором тестировали меня на нижних этажах. За исключением лишь того, что внизу не было огромного двухстороннего стекла. Будут посторонние наблюдатели? Впрочем, какая разница. Глаза и уши здесь везде, независимо от количества этажей.

      — Так как ваше тестирование прервали, то мы продолжим. Времени они займут гораздо меньше, так что можешь не переживать.

      Лоран заводит меня в небольшое помещение перед самим полигоном. Именно отсюда она будет наблюдать за мною и фиксировать все показатели на многочисленных, расставленных здесь аппаратах.

      Никогда не любил процесс прикрепления датчиков к телу. Холодные и мешающие движению. Но только от того, что это неудобно, отменять их никто не собирается. Снимаю кофту, — и Лоран удивленно присвистывает.

      — Похоже, кому-то стоит записаться на эпиляцию. Молодой человек, у Вас слишком сильно повышена лохматость, — Лоран продолжает рассматривать мою грудь, зажимая в руках небольшую пластиковую коробочку.

      — Хоффман не жаловался.

      — А я жалуюсь. Спина у тебя, надеюсь, не такая волосатая.

      Лоран начинает крепить датчики, продолжая жаловаться на мою повышенную растительность на теле. Это выглядит забавным. Вот оно — одно из отличий женщин от мужчин. Хотя это абсолютно не мешает ей закрепить все датчики на моем теле, Лоран всё равно продолжает возмущаться.

      Весь полигон представляет собой огромную беговую дорожку с множеством препятствий, которые мне нужно преодолеть за определенное количество времени. Каждый раз программа меняется, имея сотни тысяч вариаций, отчего шанс пройти один и тот же путь равен нулю. Задача Лоран: зафиксировать мою реакцию на обстоятельства, выносливость, и, конечно же, основные особенности моего организма: нечувствительность к боли и ускоренную регенерацию. Моя же задача: пройти этот путь с наименьшим количеством ранений.

      Эта занятная пробежка не вызывает никаких затруднений. За всё время получаю лишь пару незначительных царапин, которые к концу задания уже полностью заживают. Лоран всё так же выглядит удовлетворенной. Это её постоянное состояние, или же уловка? Стоит ли мне ожидать подвоха от неё?

      — Что же, Марк, похвально. Я, безусловно, читала все отчеты, просматривала видеозаписи, но вживую это выглядит ещё более впечатляющим. Думаю, ещё один тест, — и тебя можно будет отпустить.

      — И на этом всё? — это не особо похоже на правду, не может же быть всё так просто.

      — Я же говорила, что это не займёт много времени.

      Лоран подходит к одному из столов, делая записи в большой тетради и одновременно пытаясь что-то достать другой рукой. Сложно понять.

      — Думаю, последний тест тебя весьма удивит. Хоть он и важнее, чем твой забег. И главное, ничего личного, это во имя науки.

      Это настораживает, но реагирую я запоздало из-за чего пуля проходит сквозь моё предплечье, оставляя после себя лишь еле слышный звук разрывающейся ткани. Падаю на пол, так как всё же не был готов к такой уловке. Это ошарашивает. Боли я не чувствую никакой, но вот ощущение предательства навязчиво маячит в груди. Хотя чего я ещё должен был ожидать, наверху всё не так, как внизу. Ещё и повелся на девичью уловку. Дурак.

      Лоран с отвращением кладет пистолет на стол, словно это вовсе не она сейчас в меня стреляла. Виновато смотрит, только вот искренне ли? В свете таких событий она теперь гораздо опаснее Каина. От него угроза чувствовалась сразу, а вот от Лоран…

      — Прости, я не хотела стрелять. Но твои способности нужно было проверить напрямую. На полигоне такого бы всё равно не получилось.

      Помогает подняться и осторожно усаживает на кушетку. Я и сам бы справился, но Лоран не намерена меня отпускать. Обрабатывает рану, пусть это и не имеет никакого смысла, потому что она уже начинает затягиваться.

      — Удивительно, вживую это выглядит…

      — Впечатляюще, ты уже говорила.

      — Только, пожалуйста, не злись. Не хочу, чтобы мой подопечный ненавидел меня и мечтал убить.

      — Если ты не будешь стрелять в меня каждый день, то я подумаю.

      К Лоран нужно относиться очень осторожно, мало ли что она может ещё выкинуть.

      Девушка смеётся и затем резко выпрямляется, кладет правую руку на сердце, а левую поднимает вверх.

      — Торжественно клянусь, что больше никаких умышленных причинений вреда твоему здоровью, без весомых на то причин.

      Лоран снимает все датчики, а рана тем временем полностью заживает. На теле остаётся лишь розовый крошечный след, который будет бросаться в глаза ещё пару дней.

      — На сегодня всё. Сейчас я покажу твою комнату, где ты сможешь отдохнуть, а потом нас ждёт небольшая ознакомительная беседа. Завтра познакомлю с твоей командой.

      — Командой?

      — Каин тебе не сказал? Вот же нехороший человек… Просила же его по-хорошему, чтобы всё рассказал тебе. Наверняка он выглядел, как супер брутальный босс, и не сказал ни слова о том, зачем тебя так срочно забирают сюда.

      Ещё одно ошеломление дня. Неужели дело было вовсе не в показателях? Лоран выглядит раздраженной и мысленно, похоже, убила Каина не одну сотню раз за такое халатное отношение к своим обязанностям. К тому же, она попала в точку, описав его.

      — По распоряжению отца ты становишься частью команды специального назначения. Все участники также имеют свои способности и выполняют различные задания на протяжении года. Твоё участие долго откладывали из-за нестабильных показателей после перегрузки. Но всё же оттягивать этот момент больше не имело смысла. Отец собирался забрать тебя независимо от показателей, но, как видишь, всё сложилось наилучшим образом.

      Отлично, всё больше проблем в мою копилку. Мало того, что мне придется столкнуться с таким явлением, как командная работа, так ещё и вклиниваться в устоявшийся коллектив, где все друг друга знают. Просто замечательно. Меня настораживает осведомленность Лоран, хоть странного в этом ничего нет. Уверен, у неё на руках абсолютно все данные.

      — По твоему лицу вижу, что тебе это совершенно не нравится, но выбора нет. Они неплохие ребята. К тому же, это куда лучше, чем сидеть в клетке в полном одиночестве, так ведь?

      Я знал, что меня ждёт впереди: выполнение опасных заданий с риском для жизни. Я готовился к этому. Был рожден для этого. Но всегда готовился работать один, по крайней мере, мне всегда так говорили, а теперь всё иначе. Команда неизвестных мне людей, от которых будет зависеть моя жизнь, так же, как и их от меня. Это будет непростым испытанием. Всё это мне абсолютно не нравится, потому что я чертовски плохо взаимодействую с людьми.

      — Так, подумаешь об этом, когда будешь один. Покажу тебе твою квартиру, а через пару часиков загляну и расскажу обо всём понемногу. Идет?

      Знает же, что выбора-то у меня и нет.

      — Идет, только приходи, пожалуйста, без оружия.

      — Ну вот, теперь будешь считать меня маньячкой. Ладно, пойдём.