Кружева судьбы

4

Варвара, проплакавши молчком всю ночь, поднялась с узкой грубо сколоченной деревянной кровати, заправленной самым что ни на есть настоящим постельным бельём, хотя и не новым, но вполне добротным. В крохотной комнатушке помещались таких три, расставленных вдоль стен. Ещё в углу под застеклённым окном примостился сундук для пожитков трёх прачек. Взглянув через прозрачную преграду в пока ещё тёмный двор, женщина принялась тишком переплетать густую косу, стараясь не шуметь и не будить товарок.

-Ты что вскочила, как оглашенная? Не воскресный день, в церковь идтить нет надобности, - недовольно буркнула одна из соседок.

-Привыкла я. В деревне щас зараз коров доят и в стадо сгонят, - тихо пояснила нарушительница спокойствия.

-Та то в деревне, - протянула ещё одна, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло повыше. – А нас Макарыч стуком будит в одно время. Барыня не любит, ежели по ночам кто шастать удумает. У ей сон чуткий. Лежи пока, бока отлёживай, коли зараз не спится. И о дочке позабудь. Для неё же надёжнее. Думала таиси и никто рёва твово не углядел? Здеся все на виду. У барича баловник дюже хитрый да подлый. Любу сплетню несёт, а за то пряника получат али пирога. Он и спакостничать горазд. У прошлом годе в чан с белым масла постного влил, окаянный. Нас тодысь выдрали по голым задам хворостиною. Благо, не плетьми, али розгою. Не барска вещчь тама кипятилася, рушники с кухни. Их посля девкам на тряпки половые отдали. Потому, думки свои затаи. И имечко дитяти позабудь, словно и не было никода. Не приведи, Богородица, вспомнят о ей и куклою в дом возьмут. Вот где горюшко будет! Молодая барышня уж дюже капризна да своевольна, а сыночки и того хужее. Парашку, горничную девку, давеча так в конском навозе вывозили, жуть. А барыня Лизавета Абрамовна носик скривила и сказала, мол «не сомневалась, мон шер, что русские крестьяне, как один свиньи» - старательно выговорила незнакомые слова. – Немчина, разе она станет жалеть? Батюшка ейный нарошно на бедной дворяночке из Малороссии повенчался и фамилию ихнюю взял, чтобы значица, дитям можно было по всей Империи жить вместно. Немчура немчурой останется, сколь кровушку не разбавляй. Потому, улыбайся всякий раз и думать забудь про дочь. Сказывали, до нашей Аксиньи кухарка была. Её по молодости барин Михал Андреич куплял у саратовского поместчика, дюже пироги печь мастерица была. А дочку евойную совсем маленькую куплять отказался, накладно, значица, выходило. Вот её и продали куклою к дочке барской кудыть. Та как и наиграться-то не могла. Уж сильно любила куклу-то свою Маньку. Та и впрямь и с лица приятна и карактером смирна. Кому не ндравится-то? А как девка в пору вошла, барчук с другами своими её и спортили, сказывают, все разом. Ну барышня и нос воротить зачала. Маньку в скотницы определили, значица. А тут девка дотумкала, что забрюхатила и в барском пруду-то и утопла, только и поминай, как звали. Мать-то не знамо, как и вызнала. Свет не без добрых людей: како-то сообчили. А кухарка возьми и повесься на суку в лесу, что за усадьбою-то. Вот и весь сказ. Потому и выкинь думать думки из головы про дочь. Старайси стирать гожа и на глаза не показываться. С барами так: меньше видют - меньше помнют.

-Да разе кто стирать не смогёт? – удивилась Варвара, сама потихоньку мотая себе на ус услышанное и благодаря Бога, что послал соседушек вразумить ко времени.

-Охти, глупая. Да там шелка и рюшечки. Упаси, Господь, порвёшь ненароком! Плетьми засекут, али продадут в уплату, - подивилась такой бестолковости новой товарки первая. – Ты одёжу на нас с Устиньей оставь.

-Уля верно сказывает, - поддержала опытная прачка. – Твоё дело постели да скатерти с рушниками. Они покрепше будут. А ужо кружева мы на себя возьмем. Барыня порядок во всём блюдёт. У ей хуже, чем в монастыре. Я ужо точно сказываю. У меня сестрица тама. В уплату десятины ешо дитём отдали. Годков пять тому с барином и барыней по весне на Пасху туды ездили. Вот и привёл Бог свидеться. Тако и она порядкам нашим дивилася и Бога с Богородицею славила за милость в обители-то потрудиться.

-Благодарствуйте за науку, - искренне поклонилась им женщина.

-Да чаво ужо, - засмущавшись, отмахнулась Ульяна. – Коли мы дружка дружке помогать не станем, нас эта немчина живьём сожрёт. Ты тишком доржися и носа из мыльни зазря не высовывай.

Варвара, чтобы не мешать досыпать остатки сна остальным, присела на краешек сундука, сложила руки на коленях и засмотрелась на розовеющее небо.

«Ох, Царица небесная, все угоднички Божьи, спрячьте мою Дуню от дурных людей! Пущай она живёт, как у Христа за пазухой. А я по праздникам свечу куплять буду, как барин алтын даст всем прислужникам своим, да к иконе всех святых ставить. А ешо сестру мою Марфу со всеми сродниками благословите. Чай, лишний рот кормить придётся. Охти судьбина наша! Да коли жив был Назарушка, ехали бы щас с ним рядом со свекровушкой. Да и детушки при нас были бы. Вместно-то оно сподручнее завсегда горюшко-то мыкать».

-Девки, кончай дрыхнуть, - в дверь вдарили кулаком и рявкнули, точно бусурмане нападают и отпорб давать надобно.

-Вот и наше время, - вздохнула Устинья, шустро натягивая платье и фартук, расчёсывая волосы, заплетая косу и пряча под синей косынкой. – Скорее айда в кухню. Сперва рожу и руки умыть и молитву отстоять. Посля в мыльню пойдем. Барыня дюже любит, чтобы все дворовые набожными были. А сама-то, - снизила до шёпота голос. – Свою веру тайком блюдёт. В субботу по-своему в своих покоях молится, а в воскресенье в церкву, чтоб на глаза батюшке и всему приходу показаться. Вот, мол, какая она христианка.

-Да откель знаешь? – испуганно прошептала Варвара, перекрестившись.

-Так горничные шушукались, - пояснила Ульяна.

-А как же барин, Михал Андреич? Мужики с бабами в деревне сказывали: он в губернии на счету. Аж сам городничий, надысь, в гости заезжат, - удивлённо похлопала глазами новенькая.

-Ии! Чё удумала! Она ж жана евонная, матерь дитёв! Вот и думай, да помалкивай, - многозначительно покачала головой соседка. – Айда скорее, не то плетей на своей шкуре вслать потведаем.