Кружева судьбы

5

Сквозь сон Дуняша чувствовала, как что-то щекочет немытую ступню. Дёрнув несколько раз ногой и услышав тихие смешки, открыла глаза и резко села, больно ударившись головой о низкую притолоку. Младшие братья зычно захохотали, указывая на неё пальцем.

-Митька, Прошка, от шельмецы! Я ужо вас щас крапивой по ниже спины отхожу! - грозный окрик Христи заставил обоих озорников кубарем скатиться по приставной лестнице.

-Что там? – окликнула Марфа, выгонявшая из стойла трёх коров, тёлку, двух телят, чтобы отправить в стадо.

-Удумали мне девку портить! У ей мамаша с тятей есть. Али заступиться за рабёнка некому? – потрясла кулаком в воздухе.

-А ну, Митяй, подь суды. Да и ты, Прохор, - Борис, укладывавший в телегу вилы, косы и грабли, подозвал сыновей и разом ухватил обоих за уши.

-Тятяй! – завопили оба проказника.

-Я от покажу вам тятяй! Пошто сеструху забижать? Она старшее. От дядька Фёдор дрыном вас. А я добавлю! – отпустив обоих, пригрозил для острастки пальцем. – Сёдни мамаше с бабкой подмогнёте, а завтрева покосу ужо не будет, пойдёте валежник собирать. Ишь прыткие баловать. Будете пользительное справлять.

-Дусенька, касаточка моя, - тем временем позвала Христя. – Слазевай, доня. Сёдни со мной и тятей на покос отправиси.

Девчушка сидела на верху сарая в душистом сене и с непониманием хлопала большущими глазами.

-Дуняха, чего спишь? – прикрикнул Фёдор. – Мамаша сказала слазь, знамо слазь! Я табе грабли малые достал. Ворошила сено-то с дядькой Антипом?

Дуня так и не сообразила о каких тятях и мамашах ведётся речь. Тятенька евойный помер давно. А маманька в услужении у барыни. Но на всякий случай решила спуститься вниз, чтобы не злить принявших её в дом.

-Дунечка, внученька, поди со Стешенькой кваску на погребице взять, да луку зелёного нащепи, чтоб заесть было чем хлебушек-то, - ласково позвала бабушка Василиса. – Да не заставляй тятю с мамашей ждать долго. Они тебя в дочери примали, так и ты благодарностью ответь.

С трудом осознав о чём все вокруг говорят, девочка побежала исполнять поручения, а уже через короткое время бодро вышагивала рядом со взрослыми вслед за погромыхивавшей инструментом телегой.

-А вы таперя взаправду мои тятенька с маманей? – хмурила выгоревшие на солнце бровки.

-Взаправду, - умилялась Христя. – Нат-ко скушай, голодная небось, - протянула краюху ржаного хлеба. – Чай, пузо к спине прилипло поди. Ты за маманьку свою родную не рвись. Никто от неё табя отбивать не рядится. От глянь. У всех одна мамашка. А у тя две! – увещевала падчерицу. – Вот покос закончим, хлеб прибирём, с угороду всё в погреб припрячем, а я табя кружева плесть обучу. Это дело хорошее. Завсегда кусок на столе. Вишь, како у нас хозяйство справное! А Савелий Саввыч завсегда с уважением. Твои тятя с дядьями, да дед Тихон хозяйственные. А ешо любит барыня кружево моё. Чем в губернии куплять, она мне ниток справит цветастых, а я и знай покудова снег сиди да плети. А бабка Василиса платки из пуха вязать мастерица. Тётки-то пытаются перенять, да как у ей не выходить. Мы ж и оброк платим с етова и на ярманке барин дозволяет немного продасть и сколь денег-то себе и оставить. Потому знает, в накладе не останется, а нам и радость!

Фёдор искоса посматривал на преобразившуюся и как будто расцветшую жену, с радостью на сердце благодарил про себя все небесные силы и даже не ворчал на добродушно посмеивающихся братьев.

-Вот и славно. Вот и богоугодно, - бормотал себе под нос, сидевший в телеге и правивший лошадью дед Тихон.

Добравшись до почти скошенного надела на лугу, он резво спрыгнул на землю, поплевал на руки и потянул из телеги одну из кос:

-Демид, стреножь Зорьку, - распорядился внуку. – Даст Бог сёдни последышек. Косите справно, ето на господский двор. Савелий Саввыч особо просил душистого и чтоб без палок и репейника. Стешка с Дунькой будете всю пакость выбирать да в сторону относить. Глядите, чтоб сено шелковое было. Демид мамашке с тёткой ворошить подмогёшь.

-Ну деда, я ж не дитё! Я косить зачну, как Савка с Егоркой, - нахмурился паренёк.

-Ты с дедом не бузи, - одёрнул сына Тимофей. – Старшим оно виднее. Подрасти, а посля порядки свои устанавливай.

Полуденное солнце начинало немилосердно припекать макушку даже через льняную косынку.

-Деда, тятя, мы поеть принесли, - закричал от края Митька.

На его зов обернулись многие из работавших по-соседству крестьян и заозирались в надежде прихода и своих детей с передачей из дома.

Семья Федореевых неспешно направилась к телеге, чтобы, расположившись возле неё подкрепить силы густой похлёбкой, заодно и отдохнув немного.

-Дуня, - позвала тётка Пелагея. – Ты сходит-ко до деревни, принеси кваску ешо. Чтой-то душно сёдни. Небось дождя натянет.

-А чегой-то ты дитё мово отправляешь? У тя вона двое, их и шли, - встрепенулась Христя, на что мужики дружно ухмыльнулись в бороды, а пареньки спрятали улыбки в кулаках. Только Митяй с Прошкой навострили уши и раскрыли рты, приготовившись к бабьей склоке. Однако, младшая сноха благоразумно промолчала, многозначительно переглянувшись со старшей племянницей.

-Не квохчи, Христя, - намеренно грубо остановил сноху свёкор. – Не клушка над цыплятами, чай! Ничего твоей Дуне не сдеется. Она молодая, ноги крепкие, сама резвая. Пробежится с братьями, а вы, чтоб самим не забижать и других отваживать, - погрозил младшим внукам. – Айда работать, не ровён час и вправду хлынет. Будем барину из свово отдавать, - первым отложил ложку и поднялся.

Когда Митяй с Прошкой не задирались с ними было весело. Ребята сначала бежали взапуски наперегонки, потом тайком прошлись по кромке леса в надежде обнаружить позднюю ягоду и страшась как бы кто не увидел и не сказал барину.

-Эх, голова ты, Прошка, - дал брату подзатыльник Митька, вновь выбравшись на пыльную дорогу. – Где ж ты ягоды-то увидал под самый яблочный Спас?

-А сам? – обиженно поджал губы младший. – Я мамаше пожалуюсь, она тебя выдерет!