Кружева судьбы

6

Под самый яблочный Спас зарядил частый крупный дождь. Взрослые, покумекав, решили сделать пользительное своим бессмертным душенькам. Жарко протопили ладную баньку, выстроенную пять годочков тому по разрешению барыни. С вечера намылись золой и сырыми яйцами аж до скрипа. Распаренные и разрумянившиеся еле поместились в задней горенке за добротно сколоченным столом, хлебая горячий взвар из луговых трав с цветом пользительным вприхлёбку с пожаренными в летнике оладушками. Конечно, с томлёными в печи их не сравнить, но смазанные мёдом уж больно хорошо шли. Дед Тихон ради праздника велел бабке Василисе достать из сундука по печатному прянику младшим внучаткам. И сейчас Тимошка с Прошкой ели гостинец наперегонки с Дуней, под насмешливое фырканье и завистливые взгляды старших внуков.

Наутро, растолкав дочь затемно, Христя обрядила её в давно сшитый и схороненный на самом донышке сундука сарафан. Поумилявшись, нацепила на тонкую шейку крупные бусы из рябины, в косу вплела красную ленту. Фёдор принёс из сенника новенькие лапоточки из золотистой соломы.

Тётка Пелагея, задержавшаяся со скотиной, торопливо сполоснула руки и лицо, натянула цветастую юбку, поверх кофты укрыла грудь монистой.

Дождавшись её, всё семейство чинно направилось к господскому двору на службу в небольшой церквушке. Места там на всех не хватало. Потому, батюшка обыкновенно по большим праздникам молился на пороге, уходя в алтарь и снова возвращаясь, благо сегодня день обещал быть солнечным. Барская семья при этом располагалась под навесом веранды, таким образом сближаясь по-христиански со своим крепостным людом.

Пока служба ещё не началась, бабы, собравшись кучками, делились свежими слухами.

-От напасть! У новово-то кузнеца жана мордовка, - долетало до ушей Дуняши, которую за руку крепко держала мачеха, не отпуская и на шаг от себя.

-Да ты брешешь!

-Собака брешет! А кузнечиха мордовка.

-Да хыть и так. Православная ж, не бусурманка кака!

-Да мордва все как есть ведьмаки да ведьмы. Вот помяните моё слово!

-Уж тебе всюду нечистый мерещится!

-А ещё сказывают, не просто так продали их. Евонный барин-то застрелился с горя. Наперво-то у них сына старшово на войне пулей убило, али снарядом, я в ентом не дока. А младшой от сыпи посля помер. Вот барин и не сдюжил, Богу фигу показал и застрелился. А барыня всех крестьян-то и распродала, именье сделала под богадельню, а сама в монастырь подалась, грехи, значица, отмаливать.

-Ой помело! Где ж ты услыхать успела?

-Где успела там нету ужо! А кузнечиха ведьма, знамо дело! От ей всё зло и произошло! Порчу навела.

Дальнейшую содержательную дискуссию прервал радостный перезвон трёх небольших колокольцев на переносной звоннице. На веранду вышло всё семейство помещика. Неподалёку собрались в кучку дворовые.

Дуняша отчаянно вытягивала шею и даже несколько раз старательно вставала на цыпочки, надеясь выглядеть в толпе маманьку. Но Варвары видно не было. Однако, её ёрзанье привлекло внимание совсем другого человека. Старший барчук внимательно разглядывал нарядную девчушку. Её большие глаза на любопытном личике оказались куда забавнее скучного монотонного чтения прислуживавшего священнику управляющего Савелия.

-Николя, - тихо, но строго одёрнула маменька. – Ведите себя сдержанно. Не стоит уподобляться сим варварам и развязно смотреть по сторонам.

-Да, маменька, - покладисто ответил сын и, пока родительница отвлеклась, сделал знак своему личному мальчонке. Слуга, наперёд выучив все господские проказы, пульнул камешком из рогатки в вертлявую крестьянку, от чего она тоненько взвизгнула.

-Мон шер! – возмущённо посмотрела на супруга барыня.

Михаил Андреевич пальцем подозвал конюха и тихо распорядился:

-По окончании богослужения сведи девчонку и мальца да выпори, чтоб впредь неповадно было.

-Будет исполнено, барин, - склонился огромный мужик чуть меньше двух аршин ростом.

Стоявшая позади всей челяди Варвара всё время любовалась своей Дуняшей, беспрестанно шёпотом благодаря Господа, Царицу небесную и всех угодничков. А увидев, как небольшой камень вдарил дочери аккурат промеж лопаток, побелела лицом.

-Такой праздник спортили, - шёпотом проворчал конюх. – Лупи их таперя заместо пирога рыбьего.

-Макар, миленький, - зашептала Варвара. – Не лупцуй сильно девку, а! Я за тебя свечку поставлю, молиться стану.

-Пирог припаси, - буркнул он и замер истуканом под взглядом барыни.

Когда батюшка последний раз благословил именем Господа свою паству, барская семья поспешила за празднично накрытый стол.

Макар, хмуря брови, кивнул барскому баловнику, и тот понуро поплёлся на конюшню для привычной экзекуции. За всё время рядом с барчуком он уже и со счёта сбился сколько раз был бит за чужие проказы. Благо, что сам Николай Михалыч руку на своего прислужника не поднимал. А, ведь, всякое бывало у других дворян.

Конюх решительно заступил дорогу собравшимся восвояси крестьянам.

-Чего тебе? - грозно спросил Фёдор.

-Барыня девку твою выпороть велела, - нехотя протянул дворовый, глядя, как челядь устремилась на кухню.

-Пошто? – вскинулась Христя, пряча дочь за спиной. – Не дам!

-Хуже будет, - лениво предупредил конюх.

-Ты скажи, что всыпал. А я яблок и мёда принесу, - предложил отчим.

-Соврать барам, себе дороже выйдет. Но ты принеси, а я с лаской постегаю, чтоб наука была не давать голосу при барах, - охотно согласился на сделку мужик.

-Да как же так? Да где это видано? – принялась причитать мачеха.

-Пусти, Христя. С барыней не зарядишься, бузить супротив, только больше припишут, - вздохнул Фёдор. – Ты, дочка, потерпи малясь. Мы недалеча будем.

Посмотрев на нахмуренные лица взрослых испуганными глазами, Дуня робко кивнула. Барыня, казавшаяся до этого недосягаемо далёкой и грозной, стала теперь ещё более страшной.

Зайдя в полутень пропахшего конским потом и навозом помещения, конюх наперво привычно отстегал десять раз барского мальчонку и отпустил с миром.