Кружева судьбы

8

Как всё решили сообща, так братья Савва с Демидом к другу своему, Гордею, сразу и помчались. А через некоторое время братья в избу вернулись и наказали Дуняшке одёжу на чистое сменить, а мамашам стол готовить, званных гостей встречать.

Девичье сердечко билось испуганной птичкой, угодившей прямиком в силки. Нежданно-негаданно она и оглянуться не успела, а заневестилась и сидит теперь под образами в ожидании сватов. И такой страх напал: ей и годков свего ничего, пятнадцать минуло. Да как же сеструхе Стешеньке не страшно было под венец с мужиком чужим идтить? То-то она, сердешная в девичник убивалася - слезами умывалася. А нукась и её в соседнее село отдадут.

«И надо же было барчуку сёдни мимо проехаться! Чаво ему в крестьянке-то! Небось, вокруг таки мазели в шелковых платьях. Охти мне. За ково же сговорят? Страшно-то како. Взамуж, оно ж на всю жизть. А ну-ка буйный какой, аль выпивоха? Тятенька-то мамаше злова слова не скажет, не токмо рукой замахнуться. Да и дед Тихон не любит такова. Строго блюдёт. А вона у Тасьянки тятяй маманьку гонят вожжами. Да и тётка Фрося бегат по соседкам прятаться. Так те возля колодцу хають ей, мол, не одну мужик кулаком ласкает, чаво страмится на весь народ. А кто ж знает, чаво в избе-то творится у остальных? Ох, Царица небесная! А коль нелюбый будет? С постылым света не взвидишь. Царица небесная, а коли Гордеюшка посватался бы и впрямь. Да я б благодарна тебе была всю жизню! Савва вот сказывал, что зазноба я у кузнецова сына. Да не верится мне. Он всё с братьями, а мне и слова не скажет. Придёт, сидит и смотрит, и смотрит и словом не обратится, токмо брови нахмурит, коли спрашать зачну. А в детстве и на салазках с горы катал, и в лес по грибы с нами с подружками ходил. И сказывал сказки так складно! А посля замолчал. Чаво заобиделся, в ум не возьму. А токмо на братьёв зыркнет, коли усмехаться зачнут, и опять на меня пялится, како я у печки-то вожуся али кружава вяжу. Гребень вона на Пасху и тот молчком в руку сунул и сбёг из избы. А други гостинцы чрез Саввушку отдавал. Охти! Как же боязно! А я бы к Гордеюшке смирна да ласкова была».

Топот ног на крыльце возвестил о пришедших на смотрины сватах. Старшие родственники вышли в сени, по обычаю пока не пуская в избу.

-Летел селезень, увидал горлицу, - с порога начал дед Понтелемон. – Спускалси селезень на воду чисту, гладь озёрну, да сказку зачал сказывать, значица.

За его спиной высились похожие друг на друга серьёзный, скупой на улыбку кузнец с радостным сыном. Чуть в стороне стояли хмурая женщина, поджавшая недовольно губы, и ехидно прищурившаяся девушка ровесница Дуняше.

-Пошто пришли, честные люди? – как и полагается, поинтересовался дед Тихон на правах старшого мужика в семье.

-Так ехал наш купец мимо ларца, - продолжил прибаутки сват. – А в ларце каменья самоцветные. Вот один-то и приглядел купец, да готов откуп дать.

-Ну тада, гости дорогие, прошу отпотчевать, чем Бог послал, - пригласил всех в избу к накрытому разносолами столу дед Тихон.

Когда обе семьи расселись по местам и первая зравница была произнесена, в разговор вступила будущая свекровь:

-Прытко вы взялися, погляжу, - в упор посмотрела на Дуняшу, смущённо зардевшуюся.

-Самый срок, пятнадцать годков ужо, - вступилась за падчерицу Христя. – Ты, Маруся, без делу не спрашивай.

-Маманя, - укоризненно посмотрел Гордей на свою мать. – Я же просил.

-А мне стесняться неча, - отмела возражения будущая свекровь. – Это тебе мытиться надумалось. А я за своево дитя бьюсь.

-Маруська, - прицыкнул муж. – Гонор свой в людях не кажи.

-А мы и не чужие вовсе. Сватья, - хмыкнула женщина. – Што дочка ваша ремеслу обучена все знают. А по дому што могёт? Акромя кружав ещё хозяйство есть. Ну-ка не сёдня-завтрева Фимку сговорим. Я што-ли одна с хозяйством волындаться буду?

-Да ужо хто лучшее нашей Дуняши и справится? – фыркнула Марфуша. – Девка золото! А вота смогёт ваш купец унесть яво?

-Христя, Дуня, а ну подьте сюды, - поднялась из-за стола бабка Василиса. – И, Фёдор, за нами ступай. А вы, гости дорогие, потчуйтеси, не стесняйтеси, у нас всё по-простому. Не чинимси.

Войдя в переднюю горницу, старушка зашептала:

-Вота чё, внучка, не по нраву мне Маруська. Ох не по нраву! Дюже гадлива свекруха станется.

-Дусенька, можа откажем? – поддержала свекровь мачеха.

-Мне Гордей любый, - зардевшись прошептала девушка.

-Охти мне, - всплеснула руками Христя. – Да ты ж не токмо за нево, ты ж в ихнию семью пойдешь! Что свёкор бирюк-бирюком, что свекруха змеисща, да и дочка ей подстать! Разе для такова мы табя, кровиночку нашу, холили и берегли?

-Смотряй, Дуняша, с лица не воду пить, - гнула свою линию бабушка. – Гордей парень обстоятельный. С братьями дружбу водит, всё по чину. Однако же каков он в друзьях одно. Ето дружком он уважительный, а како в своей семье будет? Пошто приглядывал тебя, тако на то он друг Саввы. А друг брательника и муж не одинаки станутся. Вона тятяй твой справну семью присмотрел. Добротну. Свои. Все их знаем давненько. А эти пришлые. Ни с кем не знаются, не якшаются.

-Как велите, перечить не стану, - вздохнула невеста и тут же добавила, сводя всю радость родителей на нет. – А всё ж без Гордея мне свет не мил.

-Охти, горюшка моя, - всхлипнула Христя.

-Ну, знамо, быть по сему, - огорчённо сказал Фёдор и вернулся к гостям, чтобы ударить по рукам.

Гордей и Дуня, поставленные насупротив друг друга, не замечали воцарившейся вокруг суеты. Не слушали прибауток поочерёдно осыпающих их просом родителей. Они смотрели лишь друг на друга. И эти взгляды говорили больше слов.

-Ну коли сговорено всё, тодысь честным пирком да за свадебку, - потёр руки довольный дед Понтелемон. – На Троицу в аккурат и справим. Чаво тянуть? Девка видная, справная. Нукась умыкнут, - подмигнул фыркнувшей Марусе. – Осталося у барина дозволение получить. Да Михал Андреич хозяин рачительный, прибыль блюдёт и свадьбам препятствия не чинит.