Кружева судьбы

12

-Барыня Лизавета Абрамовна, велела тебе самолично принесть заказ, - Савелий Саввович брезгливо стоял посередь избы, стараясь не касаться вещей, хотя вокруг было чисто прибрано. – В бане отпарься и в одёжу свежую обрядись. У йих немчины гостюют. Свинства не потерпят.

-Да почто же мне самой-то идтить? – удивлялась Дуняша. – Иль высокого роду я?

-Цыц, не тебе бузить! – оборвал приказчик. – Раба смотрит в руку госпожи, как в Писании сказано. Вот и молчок. Завтрева после заутренней приходи.

-Савелий Саввыч, батюшка, - лисой подошла свекровь. – Негоже, родимый, молодухе в одиночку хаживать. Людская молва, что бурна река.

-Так пущай и Фимка твоя спровадит, - сразу согласился мужчина.

-Накой ляд Фимка? – удивилась Маруся. – У ей мужик есть.

-Неча кузню попусту простаивать, - отрезал барский прихвостень. – Завтрева допреж приходите. Опоздамши отведаете плетей.

-Ох, злодей. Ох, злодей, - опустилась на лавку женщина. – Бес попутал с тобой связаться! – зло посмотрела на сноху. – Чаво пялишьси? Ступайте обе, баню истопить. Да, глядите обе у меня, подолами не метите, хвостами не вертите. С господ, с гуся вода, а крепостной беда, - вытолкала обеих за дверь.

-Об чём маманя толкует, не пойму, - хлопала глазами Фима.

-Да и я в ум не возьму, - вторила Дуня.

Ещё сильнее заволновалась молодушка, когда вернувшийся из кузницы муж нахмурился и, молча проглотив выставленное на стол, потянул жену в баню.

-Гордеюшка, скажись. Я ж чую, не по сердцу табе чаво. А чаво в ум нейдёт, - прижалась к жилистому сильному телу.

-Душа не на месте, Дунюшка, - вздохнул кузнецов сын. – Кабы не пускать тебя завтрева. Ан, кабы хужее не вышло, - обняв, прижал крепче.

-Я ж обернусь скоро, не стану оставаться дольше. Токмо маманьку проведаю, да побежим с Фимкою обратно. Чегой-то баре сделают нам? Не нехристи же они, какие, ироды? – открыто улыбнулась.

-С вами схожу, так сподручнее станется. Батя в кузне добро разберёт. На это завсегда руки не доходят, - решив, как поступить, Гордей посветлел лицом и с готовностью потянулся к разом откликнувшейся жене.

С утра свекора казались мрачнее и раздражительнее обыкновенного. Они будто и не смотрели друг на друга, пряча глаза. Лишь выходя из избы, Данил сжал плечо сына и глухо произнёс:

-Не оглядывайся на нас с маманей, Гордей. И на каторге люди живут.

Маруся начала тихонечко подвывать, но замолкала под хмурым взглядом кузнеца, а затем принималась по-новой.

Фима с Дуней, обряженные в праздничные одёжки, растерявшись, смотрели то на одного, то на другого.

-Пошли, - потянул жену за руку Гордей.

Мать спешно крестила их спины подрагивающей рукой, пока было видно.

-От судьбы, да от сумы, Маруся, - впервые за долгое время глянул на неё муж, притянул за руку к своей груди, крепко прижал, позволяя вволю нареветься.

-Как же терпежа тебе хватает? – выплакавшись, отстранилась она.

-Дык, пошто вину на тебя класть, коли не твоя сласть? – Данила ласково погладил жену по голове. – Положимся на милость божью. Боле рабам и ждать неоткель.

Дорогой Дуняша всё посматривала на мужа, не выпускавшего её руку из своей. С каждым шагом его лицо становилось смурнее, а Фимка, наоборот, сияла краше. У самой же молодухи всё тревожнее становилось в груди.

Встретивший на крыльце Савелий Саввыч недовольно зыркнул на Гордея и прошипел сквозь зубы:

-Скройси хочь за воротами. Один грех с вами!

Он провёл крестьянок в двери для прислуги и обе заозирались распахнутыми глазами, дивясь и охая на богатство убранства.

-Рты не зявьте, - прикрикнул приказчик. – Войдёте, поклонитесь поясно, перед барами предстаньте ровно. Языки не распущайте. Знамо бабы!

В небольшой гостиной на чудных диванчиках восседали три дамы, разодетые королевнами из сказок. Несколько мужчин стояли возле окна и холодного камина.

-Ваша мастерица довольно колоритна, - пролепетала одна из барынь, лениво обмахиваясь веером. – Подойди ближе, милочка. Что у тебя там?

Дуняша дрожала осиновым листом. Никогда допреж ей не привелось видеть зараз столько господ. А страшнее было поймать усмешку на знакомых лицах. И взгляды троих молодых барчуков уверяли, что доподлинно помнят встречу на дороге.

-Эка ты нерасторопна, - зашипел за спиной Савелий. – Ступай к барышне и поклонися, дура.

-Ваши рабы всегда так пугливы? - раскатисто рассмеялся незнакомый барин в военной форме.

Дуняша на негнущихся ногах сделала три шага и протянула дворянке свёрток. Фимка споро подлетела к ней и принялась развёртывать, посматривая на молодых дворян весёлым взглядом.

-Великолепно! Елизавета Абрамовна, дражайшая, - с придыханием залепетала незнакомая девушка. – Восторг! Не могу поверить, что столь необразованные варвары столь искусны!

-Пани Милава весьма снисходительна, - торжествующе улыбнулась своя барыня. – Могу заверить, всё станет Вашим, согласись Вы войти в наш дом венчаной супругой Николя.

-Ах, это… сватовство? – наигранно удивилась полячка, жадно вцепившись в дорогостоящую вещицу и прикидывая настоящую цену подобных кружев в Варшаве, лучше в Люксембурге, где живёт брат их со Станиславом отца.

-Мы не можем торопить Вас, - подхватила игру Елизавета. – Что же мы? Савелий, вели подать чаю и выведи этих вон. Ах, пани Милава. Я стану просить Михаила Андреевича официально обратиться к Вашему брату.

Голоса затихли, когда бедная Дуня оказалась на крыльце рядом с недовольно фыркающей Фимой.

-Ты чаво? – удивлённо воззрилась на золовку.

-Ах, кабы здеся поселиться! Кака красотища-то! – выдохнула девушка.

-Окстись, - дёрнула за руку сноха. – То барам красота, а дворовые спину до темна гнут.

Завернув за угол главного дома, молодица припустила в сторону мыльни:

-Маманька! – влетела во внутрь.

-Охти, Дуня. Ты пошто тута? – уронила в корыто мокрую тряпку и спешно отёрла о бока мыльные руки.

-Дык кружава принесть велели. А я гостинец табе запрятала, - достала из-за пазухи печатный пряник и протянула матери. – Батя надысь в город на ярманку ездил, от я свой табе приберегла.