Кружева судьбы

15

-Спать определили табе здеся, - паренёк, отправленный в сопровождающие новой дворовой, указал на узкую койку в тесной комнатушке, где и руки-то раскрыть в полную не получится. – До мамки своей не бегай. Барыня с барином не любят таково. Враз её али тебя продадут. Иль на выселки спровадят. Издалече повидалися и будя с вас.

Вздохнув, Дуня шагнула в своё новое жилище, подумав, что у свиньи в клетушке так тесно было.

-А ты чаво деешь тута? – спросила с нескрываемым любопытством разглядывавшего её паренька.

- А, чё велят, - отмахнулся он. – Столоваться в кухне. Но смотри, ждать никто не станет. Голодная останешься. Брюхо здеся до сыта не набьёшь. Айда покажу, комнату белошвеек. Тама тётка Пинна. Она не злая, токмо ворчит. У ей сынка в рекруты отдали, а другова немцу на мануфактуру продали, а дочку мадаме али мамзеле в городе. Дом тама с девками какой-то для радости барев. Я не понял, чаво кучер сказывал. Токмо ревмя ревела Полька-то, покуда до дверей шла. А из дому-то тово музыка в окно играла. И чаво, спрашиваетси, реветь? Всё одно, где барам угождать.

Дуняша молча шла за своим провожатым заранее сочувствуя бедной женщине, лишившейся разом всех кровинушек.

-Ох, нелёгкая! – вскинула взгляд на новенькую белошвейка. – Тяжко табе придётся, девка.

-Молодуха, венчана я, - поправила Дуня.

-А ентому бесу одно к одному, - поджала губы Пинна. – Ему здеся и сам Господь Бог не указ. Шить-то обучена?

-Я кружева вяжу для барыни, - вздохнула, присаживаясь на пустой стул возле окна. Здесь как раз обнаружился большой короб с разноцветными нитками.

-Так это ты круживница Дуся, - уважительно покивала головой старшая женщина. - Слыхала. Молва добрая по табе идёть. И кружава пришлося пришивать. Добротны. А муж-то твой?

-Забрили в солдаты, - вновь вздохнула, принимаясь за работу.

-От бесово отродье! – зло проговорила Пинна, не понятно кому и о ком и уткнулась носом в шитьё.

Первое время молодой барыне было интересно вникать в дела поместья, она лично контролировала выполнение заказов и отправила дяде письмо с обещанием посылать чудесные вышивки и кружева. Но недели через три всё это прискучило и пани Милава загрустила. Николя, старательно изображавший заботливого супруга, неизменно поддерживал её во всех начинаниях. Поэтому, стоило жене выразить желание отправиться вместе с Елизаветой Абрамовной на так полюбившиеся обеим воды, он сразу поддержал идею.

-Вы так внимательны и предупредительны, Николя, - томно вздыхала Милава, подавая затянутую в перчатку руку. – Вы будете скучать по своей супруге?

-Всенепременно, - улыбался муж, прикладываясь губами к тыльной стороне ладони.

Вести себя примерным семьянином было скучно и утомительно. Да и смотреть на дворовых девок лишь издали раздражало. Однако отец строго приказал хотя бы первое время не будить в новобрачной лишнюю ревность. Вот когда все вопросы утрясутся, тогда и возможно станет сделать себе безобидное послабление.

Эту ночь молодой барин ждал с особым нетерпением. Назавтра обещались приехать Жорж с Леопольдом. Хотелось сначала в одиночку натешиться, вкусив нового. А уже потом не прочь и с друзьями позабавиться вслать лакомым кусочком дикой нетронутой красоты. Тем более со своей рабой не обязательно быть сдержанным и можно позволить себе, то, что у мадам Жаклин никоим образом не приветствуется. Едва сонная тишина окутала усадьбу, мужчина вышел из супружеской спальной, быстро прокрался к заветной двери. В освещённой лунным светом каморке раздавалось мерное дыхание. Николай замер, любуясь безмятежным во сне личиком. Его взгляд скользил по вздрагивающим ресницам, приоткрытым розовым губкам, спустился к сбившемуся одеялу, открывшему бесстыдному взору набухшую грудь. Не желая сдерживать свои порывы и далее, барин стянул мешающую преграду, освобождая для себя тело своей крепостной.

-Охти, чавой-то? – спросонок заморгала глазами Дуняша, когда вытянувшийся рядом на узкой койке мужчина настойчиво задрал подол её сорочки и по-хозяйски принялся оглаживать бархатную кожу холёными руками.

-Ну что ты, что ты, дурочка, - ласково пожурил он. – Я не чета грубому крестьянину. Познай настоящий лямур.

-Охти, барин, миленький, пусти, - запричитала женщина, стараясь отодвинуть наглые пальцы от развилки своих ног. – Христом Богом молю, не бери греха на душу!

-Да какой же в этом грех? - Николя начал раздражаться упорством непокорной. – Ты моя. Моя. Ты вещь! А я хозяин.

-Ох, - рвано выдохнула Дуняша, от страха, стыда и обиды комната вдруг завертелась волчком, а подступавшая весь день к горлу тошнота вырвалась наружу, пачкая и её саму и ночного незванного визитёра.

-Всегда подозревал, что подлые люди не способны на высокие чувства! Но ты превзошла остальных, - зло рявкнул барин, вскакивая и брезгливо пытаясь стряхнуть с рубашки вернувшийся на белый свет грибной пирог. Поняв, что легко избавиться от вонючей массы не получится, он стянул через голову испорченную вещь и швырнул в лицо несостоявшейся любовницы. – Чтобы утром духу твоего в усадьбе не было. Попадёшься на глаза, велю запороть до кровавых слёз. Радуйся, что маман кружева твои нравятся...

Такого унижения Николя никогда в жизни не испытывал. И крепостные и свободные женщины, обычно, сами рвались в его постель. А тут! Он задохнулся в ярости, но сцепив пальцы двух рук вместе, резко выдохнул и напомнил себе, что эта неблагодарная приносит хороший доход, да и маман с Милавой огорчать не в его интересах. Всё же здравый смысл в нём преобладал над чувствами. Чтобы не позориться перед дворовыми и отцом, Николя воровато прошмыгнул в мыльню, где всегда была вода, и быстро обмывшись, вернулся к себе, размышляя о Фиме, что всем видом просила оказать ей внимание:

-Благо, о неудавшемся приключении знает лишь эта чертовка. Ну уж за её молчание, я ручаюсь. А, впрочем, нужно будет предложить продать её на мануфактуру.