Крылатое пламя

Пролог

***
Порхающий «светлячок» (1) выхватил из тьмы осенней ночи надпись на стене склепа: «Янжек Гризак, любимый муж, сын и брат. Почил в рассвете лет. Да будет Миртиза (2) благосклонна к тебе, и да направит она твою тень по пути к Пресветлым Вратам». Внизу был высечен знак Миртизы — широкая вилка, перечёркнутая прямой линией посередине.

Две пары глаз внимательно изучали надпись. Чересчур внимательно. Потом раздался негромкий хлопок, и «светлячок» погас.

— А если закрыто? — раздался нерешительный шёпот. — Вдруг заперто?

— Ага, покойничек решил изнутри запереться! Чтобы дали поспать спокойно! — по-девичьи звонко хмыкнул другой голос. — Хватит дрожать, Маришка! Я ещё днём тут побывала, всё детально изучила! Эта дверь держится на честном слове, пни её, и откроется.

— Не ори, Агнешка! — раздалось в ответ шипение. — Мало ли, кто услышит!

— Кто? — фыркнула та, кого назвали Агнешкой. — Кто тут может обитать кроме старых костей? Я покойников не боюсь, они спокойно себе в земле лежат, тихие и смирные. Бояться живых надо, нам так на основах некромантии говорили.

— Скажешь это упырю, когда он тебя доедать будет, — огрызнулась Маришка. — Я вот думаю, что это место не зря Проклятым Кладбищем зовут! И вообще, я с тобой не напрашивалась, сама меня потащила! Кто тебя просил с Ивликом спорить?

— Да он сам начал дразниться! — парировала Агнешка. — Нечего было меня трусихой называть! Сначала рассказал про Волчье кольцо, а потом… Э, ты куда это собралась? А ну, стой!

Расплывчатая в потёмках фигура рванулась к мерцающей неподалёку тропе, но фигура повыше ловко схватила её за плечо. Раздался тонкий визг:

— Пусти, улька тришавая (3)!

— Нет уж, сестрёнка, — упрямо ответила Агнешка, — мне помощь понадобится, а в округе больше никого нет!

— Я маме пожалуюсь!

— Ага! И что ты ей скажешь? Что я тебя затащила на Проклятое Кладбище? Прилетит нам обеим! Лучше посвети мне.

Маришка умолкла и обиженно засопела, прислонившись к стене склепа.

— Я тебе это ещё припомню! — пригрозила она.

— Ага, валяй, — рассеянно отмахнулась Агнешка, ощупывая дверь, и строго напомнила. — Запускай «светлячка»! Надеюсь, на Чароплетении вам уже рассказали, как это делается.

Маришка обиженно фыркнула. Из её ладоней брызнули синеватые искры, и над протянутой ладонью вспыхнул крохотный белый шарик. Его призрачный свет выхватил из мрака ночи два совсем юных, отчаянно похожих друг на друга девичьих лица. Потом они исчезли: Маришка поднесла источник света к двери и с сомнением осмотрела тёмные от времени доски, испещрённые трещинами и изъеденные жуками. Она опустила руку пониже и молча указала сестре на огромный замок в виде волчьей головы с оскаленной пастью.

— Вижу, — нетерпеливо отмахнулась Агнешка, — именно для этого у меня и заготовлен инструмент.

Она сунула руку за пазуху и вытащила короткую узкую трубку, запечатанную сургучом с обеих сторон, тускло блеснувшую на свету. Усмехнувшись, Агнешка повертела ей перед носом сестры. Внутри что-то прошуршало, словно трубка наполовину была наполнена песком.

— Это ещё что такое? — подозрительно осведомилась Маришка, наблюдая, как сестра подпихивает трубку под замок-пасть.

— Взрыв-порошок, — безмятежно ответила Агнешка. – Так, кажется, нормально. Не наклоняйся низко!

— Что?! — задохнулась Маришка, отпрянув в сторону. — Это же опас…

Под замком глухо хлопнуло. Агнешка выхватила у сестры светящийся шарик, поднесла его к пасти и удовлетворённо хмыкнула. Прямо из-под замка курился сизый дымок, отчего казалось, что на волка напялили роскошное серое жабо.

— Где ты его достала? — прошипела Маришка, бессильно наблюдая, как сестра ударом кулака сбивает замок на землю.

— Достала, — туманно ответила она.

— Агнешка!

— Ладно-ладно, только, чур, никому ни слова! Знаешь Кшистофа? Ну, долговязый такой, третьеступенец? Нет? Не важно. Он помощником у магистра Озвиса в лаборатории подрабатывает, отсыпал мне немножко по дружбе. Да не смотри ты на меня так! Чтобы дуракам руки не поотрывало, порошок разбавили песком.

Маришка покачала головой и промолчала. Агнешка махнула ей рукой, толкнула надрывно заскрипевшую дверь и первая юркнула в образовавшийся чёрный проём.

***
Половину склепа занимал каменный саркофаг. В свете энергетического шарика засеребрилась паутина, густо свисающая с потолка. При звуках шагов по стенам брызнули испуганные пауки и сороконожки. Маришка поёжилась, и шарик в её руке дрогнул.

— Гадость какая! — тихо прокомментировала она. — Делай, что хотела, и пошли отсюда!

Агнешка мельком взглянула на сестру.

— Боишься? — насмешливо спросила она. Маришка с вызовом вздёрнула упрямый подбородок:

— Боюсь! И что с того? Я знаю, чем всегда заканчиваются твои вылазки! С самого детства меня везде таскаешь. В пять лет я свалилась с дерева, потому что тебе приспичило проверить, зачем это жёлтые шершни летают в дупло. В семь лет я чуть не утонула, когда ты решила поискать сокровища на дне пруда в Сумеречном лесу. Потом ты начиталась книг о привидениях и решила их поискать, а кого выбрала на роль приманки? Правильно, меня! И вот, тебе уже пятнадцать, а ты всё никак не успокоишься! Потащилась за каким-то анфильевым (4) кольцом в этот склеп! Ночью!

Агнешка с интересом взглянула на Маришку.

— Всё сказала? — уточнила она. Её младшая сестра гневно фыркнула и кивнула.

— Тогда послушай меня, — вкрадчиво заговорила Агнешка, — я тебе кое-что сейчас скажу.

Её голос, спокойный и тихий, ледяным потоком охолонул Маришку. Девушка замерла и беспомощно уставилась на старшую сестру. Та скользнула к двери и перегородила выход.

— Знаешь, зачем я на самом деле тебя сюда привела? — тихо спросила она, медленно поворачиваясь к сестре.

— З-зачем?

— Помнишь, кто здесь похоронен? Я уже успела потолковать с ним по душам. И знаешь, он пообещал мне нечто более ценное, чем старое ржавое кольцо, если я приведу ему тело — молодое, крепкое тело, чтобы он мог насытиться… Как следует!

Последние слова Агнешка выкрикнула одновременно с резким взмахом полой плаща. Маришка в ужасе шарахнулась в сторону, налетела на стену и дико завизжала.

— Я так и знала, так и знала! Ты, ты, улька такая, всегда ревновала ко мне маму! Зараза полоумная…

Она осеклась, когда её старшая сестра заливисто расхохоталась, утирая слёзы:

— Ой-ой-ой, не могу! А я и не думала, что ты такая трусиха! Поверила в детскую пугалку, ну даёшь!

Нахохотавшись, она дружелюбно пихнула сестру в плечо и миролюбиво сказала:

— Без обид, Ришка, но ты мне так надоела своим занудством, что я решила тебя проучить!

Маришка подняла на неё полные слёз глаза.

— Так значит… Это была шутка? — пролепетала она.

— Нет, совы-сычи, я всерьёз решила скормить свою младшую сестру привидениям. Шутка, конечно! А теперь хватит лить слёзы, лучше помоги осмотреться.

Маришка утёрла дрожащими пальцами мокрые глаза и покорно поплелась за сестрой. Она и сама теперь не знала, то ли продолжать злиться на безголовую Агнешку, то ли смириться с положением вещей. 

Агнешка ощупывала стены, простукивая каждый камень. В её тёмных волосах запутались пряди паутины, а нос перепачкался, но девушка не обращала на это никакого внимания. Маришка уныло следовала за ней, подсвечивая те участки, в которые тыкала пальцем сестра.

— Так! — резюмировала Агнешка спустя некоторое время, — Мы возимся тут уже Анфилий знает сколько, а толку никакого! Вопрос: почему?

— Потому, что тут ничего нет? — хмуро предположила Маришка. Ей было скучно, тоскливо и страшно хотелось спать. Старшая сестра легонько щёлкнула её по носу:

— Неправильный ответ! Потому, что мы не там ищем!

— А где же тогда ис… — младшая проследила за взглядом Агнешки и испуганно осеклась. Девушка с повышенным вниманием рассматривала саркофаг и едва только не облизывалась.

— Нет! — решительно заявила Маришка. Сестра легкомысленно отмахнулась:

— Прекрати! Янжек не будет сильно возражать, если мы его чуток побеспокоим! Не опускай «светлячок».

Не обращая внимания на слабое сопротивление, она подтащила Маришку к саркофагу и поставила рядом с собой, а сама наклонилась над каменной плитой, служившей крышкой, и принялась её ощупывать.

— И как ты собираешься её отодвинуть? — злорадно поинтересовалась младшая. — Мы вдвоём не справимся.

— Тихо! — цыкнула Агнешка. — Сначала я проверю, есть ли там кольцо.

Она вытянула руку и замерла, держа ладонь параллельно крышке. Указательный палец принялся выписывать в воздухе треугольник. Под ладонью зародилось белое трепещущее свечение. Разгоревшись ярче, оно вспыхнуло и впиталось в камень без остатка.

— Это ещё что такое? — подозрительно осведомилась Маришка, ревниво наблюдая за сестрой. Любопытство боролось в ней со страхом: с Агнешки станется вновь что-нибудь взорвать.

— Простейшее плетение Поиска, — самодовольно ответила последняя, — в следующем семестре будете проходить… Ш-ш-ш!

Она приложила палец к губам и припала к саркофагу. Маришка послушно замерла и напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то.

Прошло несколько томительных минут.

На лице Агнешки появилось недоуменное выражение, и она выпрямилась, глядя на крышку. Маришка удивилась: ей ещё не доводилось видеть сестру в такой растерянности.

— Ничего не понимаю, — пробормотала девушка. — Там никого нет!

Пришёл черёд младшей гипнотизировать саркофаг.

— Совсем? — глупо спросила она. Агнешка дёрнула плечом:

— Поиск обнаружил только круглый металлический предмет — скорее всего, то самое кольцо. Но ни скелета, ни даже какого-нибудь завалящего черепа!

Она попинала стенки саркофага, словно надеясь, что от этого в нём что-то материализуется.

Маришке стало неуютно. Она боязливо оглянулась по сторонам, будто опасаясь, что отсутствующий скелет сейчас выпрыгнет из тёмного угла.

— Пойдём отсюда? — с надеждой предложила она. Её сестра побарабанила пальцами по камню. Было видно, что ей очень хочется остаться и выяснить всё на месте, но как это сделать, она не представляет.

— Завтра пойду в библиотеку Совятника! — решительно заявила девушка, наконец. — Возможно…

Крышка резко откатилась в сторону. Сёстры даже вскрикнуть не успели, как из-под неё вырвался ледяной вихрь. Маришку сбило с ног, а завизжавшую Агнешку потащило прямо к саркофагу. Девушка отчаянно сопротивлялась, хватаясь за воздух и пытаясь хоть как-то затормозить движение, но тщетно. Её стремительно втянуло в зияющую чёрную дыру, как комара в пасть лягушки. Девушка исчезла в непроницаемой тьме. Крышка со скрежетом вернулась на место.

***
Маришка долгое время провела, сидя на корточках у стены и тупо глядя перед собой. Трепещущий светлячок над левым плечом пульсировал всё быстрее и быстрее, то становясь размером с болотную мошку, то разрастаясь до величины яблока. Девушка не обращала на него внимания.

— Агнешка… Как же так… — тихо бормотала она, прижимая ко рту кулак. Слёзы не шли, только щиплющая боль сдавливала горло. «Жаловалась на сестру? Ныла? Хотела, чтобы она больше тебя не таскала за собой? Жри теперь полной ложкой!» — мстительно зудел внутри противный голосок совести.

Саркофаг возвышался перед девушкой: холодный, мрачный и абсолютно равнодушный. Где-то внутри него наверняка билась и кричала Агнешка. Во всяком случае, Маришке очень хотелось на это надеяться.

Подойти поближе к каменной коробке она не согласилась бы и под страхом немедленной смерти. «Надо скорее бежать в Совятник, рассказать всё маме! Она точно что-нибудь придумает!» — мелькнула в голове здравая мысль, но девушка не сдвинулась с места. Что-то мешало. Липкая тоскливая муть сковывала тело, и Маришка оставалась на месте. Очень хотелось утопиться. Она поймала себя на том, что холодно прикидывает глубину речки, протекающей по дну Чёрного урочища.

Крышка задвигалась вновь.

Оцепенение разом слетело с Маришки. Она вскочила на ноги, охнула — от долгого сидения они затекли, и отпрыгнула подальше от саркофага, не отрывая от него взгляда.

На грязный пол вывалилась Агнешка. С удовлетворённым — как послышалось насмерть перепуганной Маришке — урчанием саркофаг закрылся.

Девушка со всех ног бросилась к старшей сестре. Та лежала на боку, скорчившись, как новорожденный. Маришке стоило огромных усилий перевернуть её на спину и кое-как распрямить руки, по-богомольи прижатые к груди. Глаза Агнешки были закачены под лоб.

— Агнешка! — отчаянно заорала Маришка, тряся сестру за плечи. — Ты как? Ты меня слышишь? Ответь что-нибудь! Совы-сычи! Я маме на тебя пожалуюсь! Агнешка! Хватит шутить!

Ноздри старшей сестры затрепетали. Её тело безвольно обмякло, и руки беспомощными плетьми упали на пол. Судорожно стиснутые кулаки разжались. На пол со звоном выпало кольцо. Маришка бездумно посмотрела на него, потом — на левую руку сестры и вскрикнула.

Тонкая кисть почернела и покрылась страшными багровыми пузырями, похожими на следы сильнейшего ожога.

Комок в горле лопнул, и Маришка зарыдала в голос, уронив голову на грудь сестры.

Агнешка слабо пошевелилась и застонала. Её глаза вернулись в нормальное положение и обрели подобие осмысленности.

— Почему я ещё жива? — сипло спросила она.

1 - "светлячок" — простейшее плетение Света. Используется в качестве фонаря;
2 — Миртиза - богиня смерти;
3 — улька тришавая - нецензурное ругательство. Сильно смягчённый вариант: «дура набитая»;
4 — Анфилий — низший божок, приносящий несчастья. Его именем принято ругаться.



Мария Грас

Отредактировано: 29.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться