Крылатые пленники

Глава четвертая. Человеческая столица

В знак верности своей отдай собранный кацге Морю. За себя и за жену свою и за детей своих.

Коли будет народ верно служить матери Идэвос, то настанет день, когда проклятые крылатые демоны лишаться украденной у людей силы. С того дня не будут больше люди собирать магию в кацге по крупицам, но откроет мать Идэвос источник силы в сердцах их.

Свод законов Великого Моря.

Куранты пробили час воздуха. Вирдян Гуиидь, отец Вири, отбросил книгу, покосился на небольшое зеркало, висящее над рукомойником, прошелся взад-вперед по комнате в именных покоях рода Гуиидь, находившихся в гостевом крыле королевского дворца. Парадная мозаичная площадь между гостевым и хозяйственным крылами дворца все еще была пуста. С левой стороны, точно разноцветная гора, возвышался главный дворец, от подножия до самой вершины изукрашенный каменными фигурами богов, мифических зверей, птиц, растений. От ворот справа раздался звонкий звук рога. Покшат обернулся. Стражники в черных доспехах начали церемонию открытия. Когда Вирдян Гуиидь впервые увидел это представление, ему было лет семь, и его потрясли и деревянные птицы, слетевшие с высоких ворот, и стражники в черных шипастых доспехах, маршировавшие по мосту, высоко поднимая ноги, стуча щитами и перекликаясь между собой. Но теперь — прямо как когда-то отец — покшат только поморщился.

В низенькую дверь вошел старый слуга Гуиидей — худой седовласый Пиняс в темном, шитом серебром одеяние.

— Откушайте, азор, сделайте милость!

Пиняс поставил на стол принесенные с кухни пирог с мясом мацигуев и кувшинчик марейского вина.

— Зря вы, азор, со всеми трапезничать-то не ходите, — вздыхал старик, наливая рубиновый напиток в керамическую кружку. — Там, небось, чутка получше кормят-то.

Гуиидь, не обращая внимание на привычное бурчание старика, сел за стол и аккуратно разломил пирог.

— Совсем они в столице печь разучились, — печалился Пиняс. — Смотрите, азор, какое тесто тоненькое! Стыдоба! Вот покойница наша Важава, та умела пироги печь… Да и у Пияды тесто ничего такое... А этим разве наешься? Смех один.

Съев половину пирога, покшат молча кивнул слуге, тот привычно завернул остатки в платок и сложил в берестяной футляр, который тут же закрепил на поясе у покшата, рядом с серебряной фляжкой.

— Слуги болтают, один из молодых Нармоней, пошел-таки магом при дворе, — снова вздохнул Пиняс. — Недавно чуть Пучкаргана на дуэль не вызвал. Самой королеве, говорят, вмешаться пришлось…

— Пучкарган, как морская пена, ничто его не берёт, — побормотал покшат. — Пора.

Пиняс поспешно набросил на красную рубаху господина длиннополый расшитый красным узором белоснежный халат и, прогнувшись, насколько позволяла больная спина, распахнул дверь.

Гуиидь вышел в узкий темный коридор гостевого крыла. Здесь все было отделано синим и сине-зеленым. Покшат прошел мимо искусной мозаики, изображавшей морское чудище о восьми извивающихся ногах. Чудище недобро покосилось на него единственным круглым глазом, и покшат невольно поежился.

После открытия ворот Парадная площадь успела заполниться стражниками в черных латах, шипастыми боевыми алагуями, изящными экипажами запряженными породистыми ящерами и всевозможными химерами. Над всеми парили изукрашенные паланкины магов и высших сановников.

Оглядевшись, покшат Гуиидь направился к стоящей в стороне группе магов, среди которых заметил своих дальних и не очень родичей.

— Вы что Гуиидя позвали, мракобесы несчастные?! — раздался громкий резкий голос.

Покшат даже не оборачиваясь узнал озата Пучкаргана — первого советника ее величества, худого высокого мага, похожего на хищную большеносую птицу.

— Гуииди давно способности к магии утратили! Зачем он вам? Старые байки пересказывать?! — озат Пучкарган поправил собранные в высокий хвост длинные сиреневые волосы и гневно сверкнул темно-синими глазами. Он явно собирался добавить что-то еще, но в это время двери дворца распахнулись, и на крыльцо вышел юный король Тюштень XIII и его царственная мать Лидова.

С тех пор как покшат в последний раз видел вблизи их царственные величества, прошло уже года четыре. За это время Тюштень XIII из нескладного подростка превратился в ладного юношу. Немного бледного и, пожалуй, несколько рыхлого. Впрочем, обрамленные лиловыми кудрями пухлые щечки юного короля выглядели даже мило. Особенно если сравнивать Морским королем Тюштенем XI, чьи высохшие руки напоминали паучьи лапы, а пронзительный взгляд, казалось, прожигал насквозь. Или с воинственным Тюштенем XII Неудачником, с этого самого крыльца кричащим, как отвратительны восточные горцы, поклоняющиеся древним богам…

Придворные выгибались назад. Некоторые чуть не на мостик опускались. Пучкорган резко развернулся — только полы бледно-зеленого кафтана взметнулись — в несколько широких шагов достиг крыльца, чуть прогнулся назад и подал руку ее величеству Лидове. В отличие от сына, королева была по девичьи стройна, и, глядя на нежное кукольное личико, её вполне можно было принять за королеву-супругу. Лидова была облачена в белые с золотом одеяния, золотой плащ и высокий головной убор, похожий на хвост золотого павлина. Пучкарган торжественно повел королеву к золотому паланкину с восьминогом на крыше.

— Не бери, дядюшка, в голову, — обернувшись к Гуиидю, смущенно пробормотал озат Тельга — невысокий полноватый маг в бледно-фиолетовом кафтане, расшитом магическими символами. — С Пучкарганом последнее время говорить совершенно невозможно… Сядешь в мой экипаж?