Крылатые пленники

Глава шестая. На крыльях бури

Год от года огонь на нашей земле усиливается. И настанет день, когда иссякнет сила земли, и огонь поглотит её. И сила земли птиц иссякнет, и станет нестерпимым мороз на ней. А в довершение сих бед восстанет Идэвос и захлестнут волны оба Материка.

Не такую судьбу готовил миру Великий Шкай, когда создавал материк-цветок, где Олма Ялгат (Три Народа) жили бок о бок. А потому есть надежда для этого мира, но мы должны отыскать путь раньше, чем огонь и море навсегда поглотят нас.

Из дневников Огня, сошедшего на алтарь Шкая

В лазоревом доме с зубастым чучелом лиоплевродона на крыше жил инят Сюлга Росвоо. Жил, прямо скажем, неплохо — далеко не каждому полукровке удавалось стать капитаном, но Сюлга в свое время сумел доказать, что он настоящий Росвоо: течения его слушались и даже Идэвос отвечала. К своим двадцати семи годам Сюлга стал одним из самых успешных капитанов. Другого бы для захвата инэгуев и не выбрали бы.

Вот только вчера удача неожиданно отвернулась от Сюльги. Всё началось с ночного кошмара. Приснилось капитану, будто он тонет в темных морских глубинах, понапрасну взывая к своей богине. Сюлга метался в кровати, пока не грохнулся на пол. Зато проснулся. Кое-как отдышавшись, вышел на крыльцо, вдохнул морской воздух, вернулся в комнату, зажег зеленоватый магический огонек. Призрачный свет осветил узкую кровать, висящий над ней трофейный меч в узорных металлических ножнах, трехногий стул, деревянный стол и плоскую сушеную рыбу над ним. На рыбе была нарисована Идэвос. Хриплым шепотом пробормотав молитву, Сюлга лёг в постель. Лицо богини в неверном свете казалось недовольным, тонкие губы презрительно искривились. Капитан вздохнул и закрыл глаза, чтобы снова погрузиться в кошмар.

Наутро Сюлга чувствовал себя совершенно разбитым. С трудом поднявшись, он побрел к морю, решив помолиться в корабельном храме, и обнаружил на палубе команду. Бывалые моряки выглядели помято, как после ночной попойки.

— Смотрю, ночь прошла бурно? — хмуро спросил Сюлга, пряча за сердитым тоном кольнувшую сердце тревогу.

— Если бы, капитан! Ей богиня, ни капли во рту не было! — загомонили матросы.

— Сон был муторный, вот и зашел помолиться, — буркнул первый помощник Хауки. — Снилось, что восьминог меня на дно тянет… Плохой сон, капитан! Предупреждение… И башка с утра трещит, как с похмелья…

— Ох, а я на риф налетел, на лодке! Ну, ночью! Во сне! — подхватил рулевой Симукка.

На всякий случай, Сюлга опросил всех. Исключений не было.

— А где Спэчугела? — спохватился Сюлга.

Юнгу никто не видел, и капитан послал Симукку проверить, все ли с парнишкой в порядке. Сам же вместе с матросами вошел в храм и воззвал к Идэвос.

Обычно статуя корабельного храма казалась Сюлге живой. Её глаза внимательно смотрели на капитана, а по выражению лица богини, он сразу видел её отношение к просьбе. Но сейчас всё в храме казалось неживым, аляповатым. Даже воздух был спертым.

— О, великая морская матерь, услышь сынов твоих, простри руку твою, да не погибнем мы в пучине твоей… — монотонно пели собравшиеся морки. Богиня безмолвствовала.

— Капитан! — с концом молитвы раздался голос рулевого. — Спэчу плохо совсем. Встать не может. Скоро лекарь придет. Может и ты подойдешь? — взволнованно говорил Симукка.

Сюлга кивнул.

— Капитан! — не выдержал Хауки. — Это что ж получается? Мы хворь какую-то в змеиной земле схватили?

— Или проклятье? — испуганно подхватил Симукку, волнообразно проводя рукой перед лицом.

— Вот что, парни, — проворчал Сюлга, подходя к трапу. — Не порите горячку. Посмотрим, как день пройдет. Если и хворь… Пока птичек не привезли, не стоит о ней говорить…

— Капитан! Ты что же думаешь, мы могли сухопутных заразить?! — охнул Хауки.

— Послушаем, что лекарь скажет, — хмуро ответил Сюлга. — К полудню в главный храм сходим. Но не болтайте пока. Может исцелит нас Милостивая. А нет, я сам с Верховным поговорю. Пусть решает.

Матросы закивали, отводя глаза. Идти к Верховному с плохими новостями, это как в шторм в море выйти. Не позавидуешь капитану.

Юнге лекарь толком помочь не смог. Сказал, что у мальчика отравление и переутомление. Велел промыть желудок, наказал лежать в постели и принимать какие-то хитрые снадобья. Мальчика и его семью моряки пугать не стали — вот сами разберутся, тогда и. Пожелали скорейшего выздоровления и отправились в главный храм. Богиня не отзывалась.

Зато выходя из храма, повстречали молодого темнокудрого капитана Хвала Унгула.

— Вот вы где! — Унгул поднял брови, рассматривая помятые рожи сюлговской команды, но комментировать не стал. — Завтра поутру встречаем его величество. Алусу весточку подал! Они уже подле змеиного мыса!

— Слава богине! — откликнулся Сюлга. — Всё в порядке у них?

— Ничего толком не сказали. Слышно было ужасно. Видно — и того хуже. Но главное — добрались! Верховный велел передать всем, что собираемся, как в прошлый раз — на рассвете. И чтобы оделись прилично! Сам король приезжает, не хрен акулий.

Сюлга кивнул и переглянулся с командой — значит, завтра всё и решится. И к лучшему. Незачем откладывать.