Крылатые сандалии

Глава 6

Что есть жизнь? Что делает её живой? Почему даже соприкоснувшись со смертью, она ощущает себя живее, чем прежде? Почему пройдя сквозь её отца, смерть не забрала его, а переместила в сердце дочери? И что есть смерть на самом деле? Лейла смотрела на горящие щепки, которые были когда-то частями дерева, а теперь дарили ей тепло и свет, и размышляла над вопросами о вечном. Иногда в голове вспыхивала ясность, которая раскрывала ответы на все вопросы, но Лейла не успевала осмыслить всё это, оставаясь в растерянности и усталости. В какой-то момент ей надоело блуждать по лабиринтам ума, который, то и дело, заводил её в тупики и развилки, и она принялась за приготовление ужина. В благодарность за всё, что Данис сделал для неё, Лейла хотела приготовить то, что обожал её отец - рис с запеченными овощами. Она осмотрела кухню, заглянула в каждый горшок, даже встала на табуретку, чтобы проверить на верхних полках, но риса нигде не было видно. Недолго думая, Лейла накинула на плечи пуховый платок и решила подняться к Данису, чтобы спросить, где хранится рис и специи.

"Какая мрачная", - подумала Лейла о винтовой лестнице, поднимаясь по ступеням. Её уставшие за день ноги с трудом слушались, дыхание сбивалось, порой, доходя до кашля. Но она продолжала идти, стараясь не споткнуться в темноте, держась за блестящие перила. "Нужно было взять с собой свечу", - вспомнила она, пройдя более тридцати ступеней. Но, удивительное дело, с каждым шагом что-то придавало ей всё больше сил и энтузиазма дойти до конца. Более того, чем выше она поднималась, тем лучше различала ступени. Темнота рассеивалась, а сверху лился мягкий голубовато-лиловый свет. Лейла ощущала нечто похожее на волшебный сон, в котором она летела по золотой спирали, едва касаясь ступеней и погружаясь в состояние невесомости и блаженства. Наконец, она дошла до двери, которая была приоткрыта, и легонько толкнула её рукой. Первое, на что она обратила внимание, оказавшись на башне маяка, - необычайно яркие звёзды, отражающиеся в ряби ледяных волн. Небо ещё хранило последние лучи уходящего солнца, придавая ему градиентные переливы, а снег, сверкающий под светом маяка огненными искрами, придавал общей картине завершающий штрих магической красоты. Впереди неё, скрестив ноги, на узорчатом ковре, сидел Данис с закрытыми глазами. А перед ним, внутри сложной конструкции из зеркальных линз, горело священное пламя. Пламя, которое спасает заблудившиеся в темных водах корабли, помогая им отыскать и обрести свои родные гавани...

Тихо-тихо, чтобы не мешать, Лейла подошла к Данису и села рядом. Несмотря на открытое пространство, она совершенно не ощущала холода. Ей даже захотелось снять платок. Она положила его подле себя и, следуя примеру Даниса, закрыла глаза. Перед ней предстала картина, которую описывал Данис прежде, чем подняться на башню: как из яйца, лежащего в гнезде на кристальных скалах, вылупляется птенец, озаряя всё вокруг своим бело-голубым свечением. Затем он растёт, на нём появляется прекрасное оперение, вытягивается шея, крепнут крылья. И вот уже он летит в своём первом полёте сквозь звёзды в космическом океане... Летит на свет... Свет маяка, зажженного Данисом...

Всё ещё не открывая глаз, Лейла увидела, как птица тихо опустилась на серебристые перила башни, с интересом глядя на огонь. Пройдя немного вперёд, она взглянула на Лейлу и, встряхнув своим дивным оперением, выронила несколько пуховых перьев, прямо на платок Лейлы. Затем её образ исчез, а появился облик Анвара, словно из давних воспоминаний. Будто он вновь учил свою любознательную малышку любимому ремеслу, показывая ей, как из кожаных лоскутов создаются изящные сандалии...

«Я поняла!» — шёпотом воскликнула Лейла, охваченная восторгом. «Поняла… поняла!» — повторила она безмолвно одними губами. И открыла глаза, влажные от необъяснимых слёз. Образы исчезли, но перья остались лежать на платке, связывая реальности между собой. Данис тоже открыл глаза и посмотрел на Лейлу. Находясь здесь, он выглядел немного иначе. Его волосы и борода казались длиннее и светлее, а лицо и руки выглядели значительно моложе. Факел, которым он зажигал лампу, стоял у белой стены и больше напоминал посох.

- Как это можно объяснить? - спросила Лейла, ощущая внутри себя множество процессов, происходящих одновременно.

Данис лишь кивнул, указав на звёздное небо. Он не говорил с ней. Но она понимала без слов. Ответы звенели в тишине, и впитать их можно было, лишь сонастроившись на их частоту и собственную чистоту. Но вот чудеса! Стоило проделать это хоть раз, как вопросы и ответы вливались реками в единый океан ясности, в котором хранилась вся красота жизни...

Спускаясь с башни вниз вслед за Данисом, Лейла вновь начала ощущать гравитацию и лёгкую усталость. Она положила пуховые перья в нагрудный карман, томясь в нетерпении, чтобы применить их так, как видела в своих видениях. Ощущение нереальности происходящего, которого практически не было на башне, усиливалось с каждой новой ступенькой. Оказавшись снова внизу и выйдя к кухне и весело потрескивающей печи, Данис снова заговорил:

- Когда-нибудь я и тебя научу зажигать свет.

Лейла подавила в себе желание задать миллион вопросов, ощутив, что, на самом деле, всё это не имеет значение. Важно лишь то, что она ощущала и осознавала. И, в особенности, то, что она намеревалась сделать... Однако она нашла в себе силы отложить это на завтра, а сегодня вернуться к приготовлению ужина, хотя, сказать по правде, голода она не ощущала совсем. Данис провёл её к погребу, показал, где хранились необходимые продукты, а сам уселся за стол и принялся что-то писать белым пером на листе папируса, время от времени отрываясь от листа и любуясь плавящимся воском свечи, в котором поблескивал огонь.

Лейла не мешала ему. Лишь когда по кухне разнёсся аппетитный аромат, приглашающий к столу, она позвала Даниса, который тотчас откликнулся улыбкой.

- А который час? - вдруг спросила Лейла, заметив, что нигде поблизости нет часов. Может, их вообще не было в доме?