Крылатые сандалии

Глава 9

"Как прекрасна жизнь", - думала Лейла, с замиранием сердца любуясь просторам, раскрывающимся перед ней. Где-то внизу проплывали корабли, покачивались на волнах лодки с рыбаками, плескались о скалы холодные волны... Долетев до другого берега, о чем она всегда мечтала в своих самых смелых снах, Лейла увидела юношу, который был единственным, кто заметил её и кто следил за её полётом. Она хотела было опуститься на землю рядом с ним, но услышала грубый голос, раздавшийся резко из-за кустов и деревьев, и, сделав круг, поднялась на безопасную высоту. Она не знала, что, тем самым, её линия полёта оставила в тёмном небе один из тех иероглифов, которыми были исписаны стены башни. Она лишь смотрела вверх и набирала высоту, ощущая, как размываются её очертания тела и его тяжесть. Лейла наблюдала за тем, как облака сменялись чистым пространством, в котором фиолетово-красной линией прощалось с этим днём уходящее солнце, а после коснулась взглядом мерцающих звёзд, впитывая в себя их красоту и свет. Она больше не ощущала себя девочкой, страхи и волнение остались далеко позади. Лейла вспоминала свои прежние полёты в самых разнообразных мирах, в которых приобретала новые кружева её дивных перьев.

Вдруг она услышала чей-то зов. Слов было не разобрать, но этот звук напоминал ей хрустальный звон где-то вдали. Лейла почувствовала, что ей нужно прилететь туда, откуда раздавался звук. Она вернула в памяти этот миг, остановила его и растянула этот звон в пространстве, разделяя его на миллиарды тончайших золотых струн. И полетела туда, откуда они брали своё начало, вдоль этих золотистых, слегка вибрирующих нитей. Через некоторое время она вновь оказалась на земле, но в других краях, отличающихся от тех, к которым она успела привыкнуть. Внизу мелькали крыши домов, а по улицам, между ними, то и дело, виднелись упряжки с лошадьми и каретами. Всё замерло, застыв в моменте. Подлетая достаточно близко к поверхности земли, чтобы рассмотреть толпу людей на площади, Лейла почувствовала, что зов исходил от одного мужчины с бородой и добрыми глазами, стоявшем обособленно от толпы, с завязанными руками, в один ряд с такими же осужденными, как он, напротив стрелков. Чем ниже она опускалась, тем яснее осознавала происходящее. По-прежнему, никто не шевелился, кроме того мужчины, который беззвучно шептал молитву. Увидев Лейлу, он почувствовал, как сильно забилось сердце, но не от страха. Страх перед смертью отступил, уступив место благоговению перед красотой своего видения. Лейла опустилась на его плечо и заглянула в глаза. Затем она перелетела к другому мужчине с крупными и резкими чертами лица, который держал в руках приговор. Взмахнув крыльями, Лейла окутала светом пространство, видоизменяя его, подобно тому, как Дамир в кузнице переплавлял металл во что-то новое. Когда она вновь взвилась к облакам, она успела увидеть, как того мужчину с бородой помиловали и освободили, и как он, незаметно для других любопытных глаз, бережно спрятал за пазуху выроненное ею светящееся перо...

Дожидаясь возвращения Лейлы, Данис погрузился в чтение книг из своей богатой библиотеки. Он взял с верхней полки книгу, которая отличалась от остальных более крупным размером и тяжестью. Затем Данис налил себе стакан тёплого молока, сделал бутерброды с сыром и уютно устроился в кресле, прежде, чем приступить к чтению. Эта история начиналась с рассказа о мальчике, родившемся одним холодным осенним днём в семье врача больницы для бедных...

Всё больше окунаясь в чтение книги, Данис вдруг почувствовал, как что-то очень лёгкое коснулось его плеча. Он широко улыбнулся и отложил очки для чтения на стол, после чего привстал и крепко обнял Лейлу. При свете горящих свечей этой весенней ночью она напоминала сказочную фею. В руках она держала новые сандалии, которые сейчас больше походили на обыкновенные, подобные тем, в которых она играла во дворе летом с другими ребятами. Но румянец на щеках и особенный блеск глаз свидетельствовал о том, что где-то в зеркальных линзах земного пространства происходило что-то необычайно таинственное и сакральное.

- Я была там, - сказала Лейла, кивнув в сторону книги, оставшейся лежать в кресле с торчащей из нее закладкой в форме ключа.

- Я помню, - ответил Данис и замер, прежде чем раскрыть створки печи и добавить бревен в огонь. - Я помню, - снова сказал он, взглянув на Лейлу с нежностью и благодарностью.

- Я пойду, дядюшка Данис. Очень хочется спать.

- Конечно, милая, отдыхай, - тотчас ответил Данис и проводил её до комнаты. - Ты проделала огромный труд. Восстанавливайся. Пусть ангелы берегут твой сон и наполнят тебя новыми силами. Покойной ночи!

Едва коснувшись прохладных простыней, Лейла уснула. В своих снах она видела то, о чём читал Данис, вернувшись в кресло и, время от времени, погружаясь в глубокие раздумья. Затем он брал новые листы бумаги и что-то писал, писал до рассвета, быстро, сосредоточенно, словно боясь упустить что-то очень важное. Когда солнце осветило новый день и взошло над морем, а чайки шумно делили рыбу и территорию, Данис уже спал, по-прежнему держа в правой руке карандаш, а левую положив поверх кипы исписанных бумаг.

Во сне он видел широкий письменный стол из темного дерева, заполненный бумажными листами, а рядом стояла баночка чернил с пером. Завершив работу над рукописью, он встал, поправил коричневый сюртук и подошёл к зеркалу. Некоторое время он присматривался к своему отражению, а затем пригладил бороду и вышел во двор, глубоко вдыхая ароматы весны и пробуждения природы...

А в это время, на другом берегу, Дамир искал среди камней кусочек мела или угля, чтобы нарисовать тот причудливый орнамент в форме светящегося иероглифа, который он видел на ночном небе. Ему казалось, что он забудет его, если не поспешит перенести его из памяти на бумагу, стены или камни. В конце концов, он решил выковать клинок и выгравировать на его рукоятке форму, которой светилось небо этой удивительной ночью. Однако, едва он приступил к делу, как в кузницу вошёл его наставник, старый кузнец Вагиз.