Крылатые сандалии

Глава 10

Пролетели дни, месяцы, а, быть может, и годы... Как стая перелетных птиц, которых не хочется пересчитывать, а лишь провожать взглядом. Лейла начала понимать, почему в доме Даниса не было часов. Они и не нужны были здесь. Время исчислялось другими мерками. Порой, оно останавливалось, сжимаясь в пружину. А иногда отбрасывало её назад, в прошлое, в котором она слышала зов. Едва Данис зажигал свет маяка, Лейла надевала сандалии и оборачивалась птицей, путешествуя по космическому океану и обретая в полёте саму себя.

Но, спускаясь с башни, она вновь становилась юной девушкой, ученицей и помощницей Даниса. Она с удовольствием хлопотала по хозяйству, пробовала готовить разные блюда, натирала до блеска стекла, красила стены и даже разукрасила одну из них сказочным пейзажем, который видела в одном из своих путешествий. Данис же обучал её искусству управления временем, исцелению и законам мироздания. Но, вместе с тем, внимательно следил за тем, чтобы Лейла не перегружалась и находила время для маленьких земных радостей: возиться с цветами в оранжерее, играть с цыплятами во дворе, плескаться в лазурных волнах, впитывать в себя солнечные лучи и собирать веснушки, рисовать на песке и выкладывать из гальки фигурки животных, бегать по пляжу и, конечно же, совершенствовать своё мастерство сапожника. Лейле приносило огромную радость тайно дарить новые туфли, сандалии или сапоги, незаметно оставляя их там, где они были нужны. Она знала, что будущий хозяин мудро распорядится этим даром, преобразовывая заложенное в них волшебство в своё собственное рукотворное чудо. Тем самым, она с глубоким удовлетворением пролетала над землёй и видела, как, то и дело, словно звёздочки, вспыхивали магией благодарности сердца тех, кого коснулось её перо. Для неё это было чем-то вроде своего собственного космоса, собственного мира, который она создавала своими руками.

Однако наступил момент, когда Лейла захотела познать больше. Длительное время она всячески откладывала его, стараясь не замечать свой собственный зов души, купаясь в сияющих вершинах бытия. Но Данис понимал, что этот момент приближается, и решил помочь ей осознать его важность в её судьбе.

— Ты часто спрашиваешь о жизни твоего отца, но ни разу не спросила о матери. Я знаю кое-что. Если желаешь, мы можем поговорить с тобой о ней.

Лейла, услышав слова Даниса, едва было не выронила из рук кадку со студёной водой из колодца, которую принесла в дом. Она присела рядом с Данисом и осторожно спросила:

- Вы знаете о ней? Какой она была?

Она облизнула пересохшие губы, скинула косы за плечи и напряглась в ожидании ответа. Отец не любил говорить о ней из-за крайне болезненных воспоминаний, отчего Лейла старалась усмирить свой интерес и не причинять боль любимому папе. В конце концов, она привыкла к мысли, что темы, связанные с мамой, останутся запертыми под толщею времени и смирилась. Но сейчас она ощутила, как все замки, один за другим, срываются с петель и приглашают её войти на встречу с тьмой, хранящей наследие рода.

- Знаю. О, она была настоящей красавицей! Всегда доброжелательна к окружающим, несмотря на голубые крови. Лиана принадлежала древнему знатному роду. Её детство прошло в золоте, бриллиантах и шелках, а жизнь сулила ей изобилие и комфорт, если она будет послушной дочерью и станет женой заморского султана. Но пташка вырвалась из золотой клетки и, несмотря на всю любовь к родителям, она выбрала свободу. Лиана отдала рыбакам свои рубиновые серьги, чтобы те переправили её на другой берег моря. Однако той ночью поднялся сильный ветер и перевернул лодку. Лиана, единственная, кто остался в живых после шторма, доплыла до моего берега, цепляясь за дно лодки, ориентируясь на свет маяка, и позвала на помощь...

- Почти так же, как и папа, - задумчиво произнесла Лейла.

— Да, именно, — ответил Данис и продолжил: — Она остановилась здесь на некоторое время, потому что ей некуда было идти. Назад пути не было, а будущее страшило неопределенностью. Как-то раз я написал письмо Анвару, с которым у нас уже успела завязаться тёплая дружба, и отправил его с голубем. Я рассказал ему о Лиане и о её истории жизни. И вскоре он приплыл сюда и познакомился со своей будущей женой и твоей мамой, — закончил рассказ Данис.

- То есть, получается, это Вы их познакомили? - спросила Лейла, прокручивая в памяти каждое слово Даниса, чтобы ничего не забыть и не упустить.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Данис и вдруг стал серьёзным: — Между ними мгновенно загорелась страсть, которая обжигала любовь. Они построили свой дом, родилась ты, но Анвар не мог найти покой. Он ревновал её к мужчинам всего мира, но не решался поделиться с ней своими переживаниями. Он чувствовал себя недостойным такой женщины, как она. Все чувства он загонял в себя, в свой внутренний котёл, в котором кипела и бурлила дикая страсть. Прости, что говорю тебе всё это, но ты уже не ребенок и должна знать правду. Лиана чувствовала, что Анвару тяжело, и пыталась прояснить ситуацию между ними. Чтобы облегчить состояние мужа, она предложила ему освоить кожевенное ремесло и нарисовала для него первые эскизы. Сама же она искала радость в садоводстве и прогулках по утреннему лесу. Она любила жизнь, любила природу, любила что-то придумывать… Когда на свет появилась ты, Лиана была счастлива. Материнство наполнило её жизнь новыми смыслами, за которые она крепко ухватилась, чтобы достойно, в новом качестве войти в будущее…

Блестящими от слёз глазами Лейла впилась в Даниса, что-то переосмысливая. В голове вразнобой крутились мысли, мешая друг другу и причиняя дискомфорт. В конце концов, устав от поднявшегося внутри хаоса, Лейла вышла во двор. Она смотрела в направлении своего отчего дома, распуская по ветру волосы и клубок туманных мыслей. Одно она знала точно: пришло время отправиться в новый путь. Но не по воздуху, а по земле. Туда, где всё начиналось.

Прогуливаясь босиком по линии берега, Лейла чувствовала нарастающую тоску по месту, где она обрела покой, обрела себя. Что её ждёт там, впереди? Сможет ли она остаться собой, вступив в новое? Не растратит ли себя попусту, позабыв о том, для чего явилась на свет? Не замёрзнет ли сама среди холодных и равнодушных сердец? Иногда ей хотелось отказаться от затеи и остаться здесь навсегда. Но она находила в себе силы и отвагу, чтобы решиться и сделать шаг в новое, устрашающее, но манящее.