Крылатые сандалии

Глава 12

- Бабушка, это очень вкусно! - сказала Лейла и потянулась за вторым пирожком. Никогда прежде она не пробовала их, хотя соседские ребята иногда предлагали угостить.

Веда смотрела на Лейлу и ощущала, как глубоко в груди что-то приятно теплело. Она взглянула на неё не как на чужестранку, а как на сиротку без дома и без корней, которую мотает по свету ветром перемен. Но как она будет жить здесь, посреди алчных, жестоких людей, которые позабыли о человечности? Да и едва ли она сможет её защитить от них… Разве что закалить её характер и покрыть панцирем безразличия. Пожалуй, это лучшее, что она сможет для неё сделать.

- Ешь, ешь, - прошамкала она небрежно, - ещё бери. Наедайся. - Помолчав немного, старушка сказала: - У меня к тебе будет дело. Одна кура перестала нести яйца и стала бесполезной. Та, что с белой головой. Пора её... ну ты поняла...

Лейла с трудом проглотила кусок и подняла глаза, в которых читался страх:

- Нет, - еле выдавила она из себя ответ.

- В суп. Топор найдёшь на правой полке, как зайдешь в сарай. Можешь завтра, сегодня уже отдыхай.

Когда зажглись звёзды и старушка легла в постель, Лейла отправилась на задний двор и подошла к курятнику. Та самая курица сидела на жерди и напряжённо выглядывала в приближающийся силуэт Лейлы.

- Не бойся... Не бойся... - всхлипнула девушка и протянула руки. - Я попробую помочь.

Курица далась в руки Лейлы, поглядывая на неё то одним, то другим глазом. Лейла села на скамью вместе с курицей и слегка прижала её одной рукой к себе. А вторую положила ей на спину и прошептала слова, которым учил её Данис. Затем она приобняла птицу, пригладила взъерошенные пёрышки и посмотрела в глаза, пока та не расслабилась и не начала засыпать. После чего Лейла отнесла её обратно и вышла из курятника.

Наутро Веда обнаружила яйцо под несушкой.

А Лейла приняла решение двигаться дальше. Она чувствовала, что здесь ей больше не стоит оставаться. Она закончила работу над прощальным подарком, оставила их на пороге, тихо собрала вещи и вышла, пока Веда спала. Или, возможно, только делала вид...

Дорога в город лежала через пастбище овец. Прежде Лейла никогда не видела овец вживую. В её краях их не было. Один из молодых барашков подбежал было к ней, но пастух, идущий позади, резко хлестнул его по боку и хмуро уставился на Лейлу.

- Тебе чего здесь надо? - спросил он.

- Мне нужно в город, - ответила Лейла, то и дело поглядывая на прихрамывающего молодого барашка, возвращающегося в стадо.

- Ну проходи, - мужчина криво улыбнулся, блестнув золотым зубом. - Там таких пташек любят.

Лейла сжалась под оценивающим взглядом незнакомца, но взяла себя в руки и пошла дальше, ощущая ожоги на спине и бедрах, оставленные похотливыми мыслями пастуха.

Город был окружён серой бетонной изгородью. Она вошла в ворота и первым, что ей бросилось в глаза, были нищие в оборванных одеждах, истощенные от голода, которые бросали на неё испуганные, презрительные взгляды. Время от времени её обгоняли кареты, скрывающиеся за одним и тем же поворотом вдали, за белокаменным домом с железной изгородью с верхушками в виде копьев. Лейла остановилась и прищурилась: вечернее солнце, казалось, нанизалось на остриё одного из копьев и застряло на нём, истекая кровью. Ужаснувшись от своих мыслей, Лейла тоже повернула туда, куда сворачивали все кареты, и увидела впереди длинную широкую улицу с богатыми домами и огромными садами. В некоторых из них она увидела роскошные многоуровневые фонтаны, а рядом с одним из домов она приметила небольшой декоративный водопад, точь-в-точь такой же, какой они спроектировали с Данисом для оранжереи…

Лейла остановилась, залюбовавшись им, и не заметила, как кто-то подошёл сбоку и спросил:

- Вы кого-то ищете?

Лейла резко обернулась и увидела юношу, ведущего за поводья красивого, холёного коня. Тот приветливо снял шляпу и наклонил голову.

- Да, то есть, нет, - смутилась Лейла. Она не знала, как ответить, и почему-то ощущала себя так, словно её поймали за кражей яблок с соседского двора. Но спокойный, внимательный взгляд юноши придал ей уверенности, чтобы продолжить: - Где-то здесь жила моя мама когда-то. Мне бы хотелось узнать о ней больше. Но, сказать по правде, здесь мне негде остановиться. Возможно, Вы смогли бы помочь мне отыскать ночлег? Простите, не знаю Вашего имени...

- Дамир, - ответил юноша. Перед ним стояла молодая девушка с удивительными оливковыми глазами, которые смотрели на него чистым, доверчивым, и, вместе с тем, смелым взглядом. Ему захотелось как-то укрыть её хрупкую красоту от холода окружающего мира, в котором он и сам уже, признаться, замёрз. - Постойте здесь, я скоро вернусь, - попросил Дамир, и, не выпуская поводья, вошёл с конём в ворота и скрылся за виноградной аллеей.

Оставшись снова наедине с собой, Лейла поправила волосы и собрала их серебристой лентой. Ей очень хотелось пить. Но ещё больше ей хотелось понять, что с ней только что происходило, когда Дамир стоял рядом. Словно тысячи свечей одновременно зажглись внутри неё, но не обжигая, а лаская пламенем душу. И, когда Дамир вновь показался за воротами, Лейла ещё больше растерялась, ощущая, как летит в пропасть... Или, напротив, набирает высоту...

- Госпожа желает видеть Вас, - весело произнес Дамир и приоткрыл ворота, приглашая войти. - Возможно, она сможет помочь Вам с ночлегом и работой. Идёмте за мной, - и, сквозь ряды сплетённых виноградных лоз, мимо тяжёлых гроздей ягод, он повел за собой прекрасную незнакомку, от одного присутствуя которой у него самого перехватывало дыхание.

Вдали, в тенистой беседке, покрытой вьющимися розами, на широких резных качелях из красного дерева сидела статная женщина в годах, в золотисто-изумрудном перламутровом одеянии, красивыми складками спадающем вниз, на мозаичную плитку. Руки были покрыты белоснежными перчатками, почти такими же белыми, как тончайший фарфор чайного сервиза, стоящий поблизости на небольшом столике.