Крыло бабочки 2

Глава 14. Не имеет объяснений

Путь обратно оказался не таким простым, как можно было подумать. Сплавляться вниз по течению легче, чем подниматься, но когда у тебя на буксире громоздкая, нестойкая конструкция, задача становится в разы сложнее.

Плот, который мы собрали из подмытых деревьев, получился тяжёлым и неповоротливым. Вода играла с ним, как с детской игрушкой, подталкивая то в одну, то в другую сторону. Волны пытались разорвать вязки, а стволы скользили, будто сами хотели уплыть.

Я крепче сжала весло, глядя, как Матвей и Тимур слаженно работают, удерживая конструкцию.

— Полина Михайловна, он гуляет! — крикнул Гена, которому досталась задача следить за креплениями.

— Держите темп, не дёргайте! — отозвалась я, подстраиваясь под течение.

В русле Днепра было сильное течение и это создавало большие проблемы. Приходилось лавировать, высчитывать каждый манёвр, подстраивать скорость, чтобы нас не бросило на скалы, вдоль которых мы шли первую половину пути.

— Левее, берём левее! — скомандовала, ведя судно вдоль берега. — Наискосок пойдём и нас вынесет на наш пляж.

Гребцы напряжённо работали вёслами. Ветер усиливался, холодные потоки воздуха резали лицо, а замёрзшие и уставшие руки уже плохо слушались.

На берегу показались знакомые ориентиры. Оставалось совсем немного.

— Гена, ляг на палубу и придержи верхние ветки на плоту. Смотри, не свались! — бросила я. — Матвей, Лиза, сушите весла! Тимур давай, парень, последний рывок!

Мы с Тимуром развернули тримаран так, чтобы входить на отмель боком.

Вода шумела, плескалась о борта, но, наконец, мы причалили.

Гребцы тут же выдохнули, сбрасывая напряжение. На лице у всех читалась усталость.

— Чуть не потеряли груз, — пробормотал Матвей, проводя рукой по лицу.

— Но не потеряли, — уточнила я, уже падая спиной на палубу. Всё тело мелко дрожало от перенапряжения.

Чёрт! Как же я устала от всего! Но нужно было двигаться дальше.

Аня с Лизой, Ильей и Денисом первые спрыгнули на берег. Каждый в руках что-то тащил на берег.

Матвей протянул мне руку, помочь подняться на ноги.

Швартовка заняла несколько минут. Закрепили тримаран, подтянули плот ближе к берегу. Вода, стекая с древесины, блестела в свете вечернего солнца.

Работа не заканчивалась. Нужно было разгрузить всё, что мы добыли.

Люди начали относить в лагерь глину, кизяк, ветки, спальники, инструменты. Из лагеря потянулись поселенцы. Слышался стук, голоса, смех, глухие шаги по утоптанной земле.

Я осталась возле тримарана. Это был последний выход тримарана на воду в этом году. Судну пора было отправиться на зимовку.

Рядом мелькнул Никита. Спросил о том, как прошла экспедиция. Матвей махнул рукой, мол в лагере расскажем. И принялся помогать мне разбирать палубу.

Никита хотел тоже остаться, но я поручила перенести панели с палубы в лагерь и опустить в схрон. Мы по привычке работали слаженно.

Я провела рукой по спущенному борту, задумчиво оглядывая судно.

— Нужно повесить его на горище, чтобы мыши не добрались, — сказала, засовывая вместе с Матвеем в чехол спущенные поплавки.

— Подвесим повыше, — согласился муж.

Завтра займёмся остальным. А сегодня можно было просто вернуться в дом, согреться у печи и хоть ненадолго забыть обо всех тревогах.

С Матвеем мы последними уходили с пляжа, неся чехлы с тримараном. Подходя к дому, заметила, что Никита стоит рядом с Денисом, а тот что-то показывает ему на ладони. Свет фонарика, направленный Никитой, выхватил из темноты блестящий предмет.

— Даже не представляю, что это… Никита, что скажешь?

Он не успел ответить — увидел меня и тут же накрыл ладонь Дениса, словно пытаясь что-то скрыть.

— Покажи, — не дала ни единого шанса уйти от ответа.

Денис бросил быстрый взгляд на Никиту, словно спрашивая, стоит ли что-то объяснять, но тот только сжал губы и слегка кивнул. Вздохнув, Панкратов разжал пальцы, позволяя мне увидеть странную находку.

На его ладони лежал обломок металла, размером с два спичечных коробка. Серебристая поверхность местами была ровной и гладкой, без единой царапинки и щербинки, металл был явно не из этого времени. Я провела пальцем по краю — острый. И главное — непонятные символы, выбитые по всей длине: треугольники, палочки, кружочки. Слишком правильные, слишком ровные, словно их выдавили на заводском прессе.

— Где ты это нашёл? — голос звучал глухо, словно чужой.

— На пастбище, — Денис сжал кулак и медленно разжал, будто проверяя, не исчезнет ли странный предмет, если моргнуть. — Когда отходили после встречи с росомахой, я зацепился сапогом за что-то твёрдое. Думал, обычный камень, но он блеснул. Поднял, а там… это.

Я перевела взгляд на Никиту.

— Как думаешь, что это?

Он молчал. Взгляд скользнул по металлу, потом на меня.

— Точно не первобытные люди, — осторожно ответил он. — И не наша работа. Не похоже на нашу письменность.