Крыло бабочки 2

Глава 29. Это только начало

С первыми тёплыми днями над озером и в прибрежных зарослях зазвучало кряканье диких уток. Из поднявшейся в считанные дни травы с характерным вскриком вспархивали фазаны, в подлеске мелькали рябчики и юркие перепёлки. Камыш шевелился, от прохладного весеннего ветерка. Иногда из глубины камышовых зарослей доносилось мягкое хлопанье крыльев — птицы срывались с воды неторопливо, без паники, скорее от смутного беспокойства. Человека они пока не знали, но ощущали: что-то большое приближается, а значит, лучше подняться в воздух, на всякий случай.

Мы старались двигаться тихо, наблюдая за птицами с берега, изучая их повадки и привычки. Утки плавали неторопливо, осторожно погружая голову под воду, выискивая пищу. В зарослях высоких трав перепёлки и рябчики уверенно двигались, иногда резко останавливаясь, словно прислушиваясь к чему-то. Самцы фазанов важно вышагивали на открытых участках, поблёскивая яркими перьями на солнце, временами задирая головы и громко перекликаясь друг с другом. Эта дикая природа завораживала своей нетронутой естественностью, в которой человек ещё не оставил своего отпечатка. Я чувствовала себя одновременно пришельцем и исследователем в этом мире, где правила устанавливались самой природой. И в правила эти мы мягко вписывались, не беря больше, чем нам нужно для жизни.

Мы не охотились с ружьями, как в цивилизованном мире, — их у нас попросту не было. Вместо этого мужчины наловчились изготавливать самодельные рогатки. Не детские, а крепкие, тугие, с кожаными чашечками и резинками, вырезанными из камер от старого автомобиля. Снаряды для рогаток делали из речных камней, тщательно подобранные по весу и размеру.

Но на рогатках мы не остановились.

Никита с Матвеем, а также Егор с Андреем — те самые реконструкторы, что когда-то восстанавливали древнее вооружение на фестивалях, — несколько дней что-то увлечённо мастерили.

Никто не знал, чем они заняты, пока однажды они не вынесли на свет божий самодельный арбалет. Основание собрали из обломка металлической направляющей — остатка от амортизатора старой машины, плечи вырезали из плотной ивовой дуги, а тетиву сплели из тройного пенькового шнура. Болты делали из обструганных прутьев, для этого сколотили простейшее строгальное устройство — дощечку с зафиксированным лезвием, которое позволяло при вращении прута получать древки почти одинаковой толщины. Остриё усиливали каменными наконечниками, а оперение крепили из утиных перьев, собранных у озера. Некоторые болты имели стабилизаторы не из перьев, а из грубой кожи или древесных пластинок, врезанных под углом — для лучшего вращения в полёте. Такие болты напоминали миниатюрные аналоги средневековых боевых, и в умелых руках могли поражать цель на расстоянии до двадцати шагов. Это был шедевр оружейного искусства в наших условиях!

Естественно, целый вечер арбалет ходил по рукам. Каждый из мужчин хотел попробовать — прицелиться, натянуть тетиву, почувствовать в ладонях силу, заложенную в этом простом на вид оружии. Целились в толстое берёзовое полено, вкопанное в землю специально для испытаний. Болт с каменным наконечником уверенно вонзался почти наполовину, оставляя после себя глубокую борозду. Удары сопровождались хрустом древесины, и каждый выстрел вызывал гул одобрения и восхищённые взгляды. Илюша не отставал от взрослых, хотя сил натянуть арбалет у него не хватало, но Никита помогал мальчику и зорко следил, чтобы тот не оказался на пути летящего болта из-за своей непоседливости.

Болты, правда, приходилось, потом искать по всей округе — их было немного, и каждый был на вес золота. Делать их было нелегко: древки должны были быть идеально ровными, стабилизаторы — точно подогнанными, а наконечники — крепко зафиксированы. Иногда каменный наконечник ломался — особенно если попадал в сучок или в особо плотную часть древесины. Камень — не сталь, и хоть форма у него была правильная, прочности не хватало.

После каждого выстрела мужчины обсуждали траекторию, угол натяжения, крепление стабилизаторов. Арбалет оказался на удивление мощным, но требовал уважительного обращения, не дюжей силы и аккуратной стрельбы.

Параллельно мужчины мастерили классический лук. Всё-таки лук выигрывал перед арбалетом и в весе, и в скорострельности.

Для изготовления прототипа нашли гибкий, ровный прут — длиной чуть больше полутора метров, толщиной — в два с половиной пальца у основания. Без сучков, без изгибов. Такую ветку оказалось не так просто найти. Потом дерево вымачивалось, а после сушилось у печи. Тут важно было не пересушить — иначе при натяжении лук мог треснуть.

Егор взялся за обработку, проявив неожиданную дотошность. Он аккуратно снял кору, прошёлся самодельным рубанком по всей длине, придавая будущему оружию симметрию. Работал с осторожностью, прислушиваясь к треску волокон. Каждый лишний миллиметр — это риск сломать всё при первой же натяжке.

Тетиву решили делать из тройной жилы — связали вместе несколько отобранных пеньковых нитей и прокрутили между ладонями, для крученой прочности. Закрепили её, когда древесина чуть подвялилась, но ещё оставалась эластичной, — так при полном высыхании тетива натянется сильнее, и изгиб лука станет стабильным.

Чтобы стрелы ложились точно, Егор вырезал в рукояти небольшую полочку — как на спортивных луках, которые он когда-то видел на соревнованиях. Уперев лук в пол, он медленно оттянул тетиву, и дерево изгибалось, как живая пружина. У меня аж мурашки по коже пробежали, так это выглядело эпично. Высокий, жилистый Егор, с отросшими до лопаток, распущенными волосами сейчас напоминал лесного эльфа.

— Вот это вещь, — пробормотал Никита, присматриваясь к результату. — Теперь нужно научиться этим пользоваться. И сделать луки для всех.