Крыло ворона

Глава 8

Элиза стояла, не шевелясь, будто любое движение могло разбудить этот мир окончательно — и тогда он сомкнётся вокруг неё, как пасть. Небо было багровым, низким, тяжёлым, словно кто-то натянул над землёй рваную ткань, пропитанную дымом. Воздух пах гарью и мокрым железом. Под ногами — камень, холодный и шероховатый, перемешанный с чёрной пылью. Вдали торчали искорёженные стволы, похожие на обугленные кости.

— Норн… — позвала она, и собственный голос показался ей чужим. Ответа не было. Только где-то далеко протянулся звук — не то стон, не то ветер, проходящий сквозь пустые расщелины.

Элиза сжала ладони. Пальцы дрожали, но не от холода — от того, что она впервые по-настоящему осознала: она одна. Она резко выдохнула, заставляя себя думать, а не паниковать. «Компас. У меня же был компас». Она потянулась к карману куртки — и нащупала знакомый круглый корпус. Металл был тёплым, будто у него внутри билось маленькое сердце.

Элиза достала компас. Стрелка не крутилась беспорядочно, как раньше. Она дёрнулась — и остановилась, указывая куда-то вглубь выжженной долины, к нагромождению камней, похожих на развалины. — Значит… ты работаешь и здесь, — прошептала она.

Только сейчас она вспомнила о книге. О той самой книге, которую тьморы вытащили на пол, и чёрная жидкость поползла от неё, как отравленная кровь. Элиза судорожно оглянулась, будто могла увидеть свой домик сквозь этот багровый воздух. «Книга у них. Или… книга здесь. В этом мире». От этой мысли стало плохо. Если тьморы пришли за книгой, значит, это не просто артефакт. Это ключ. И, возможно, дверь.

Она пошла в сторону, куда указывал компас. С каждым шагом пейзаж будто менялся на полтона: камни становились более острыми, тени — гуще, а воздух — тяжелее. Здесь даже тишина была другой: она не успокаивала, она давила.

Вдруг Элиза заметила на камне тонкую царапину — знак, похожий на вытянутую каплю с двумя короткими линиями сбоку. Она остановилась. В памяти вспыхнула фраза белого оленя: «Дарон оставил следы, еле заметные знаки, известные лишь вам двоим». — Я… я не знаю их, — прошептала Элиза, и отчаяние на секунду подступило к горлу. — Я даже его не знаю…

Компас в руке едва ощутимо дрогнул, словно возражая. Элиза присела и провела пальцем по царапине. Камень был шершавый, но в самом знаке ощущалась гладкость, будто его вырезали не ножом, а теплом.

И в это же мгновение в голове звоном прошёл чужой шёпот — короткий, как вспышка: «Лево… не прямо…»

Элиза резко подняла голову. — Дарон? — выдохнула она. Но вокруг не было никого. Лишь багровые тени между скалами.

Она поднялась и, вопреки стрелке компаса, сделала шаг влево — туда, где земля проваливалась в узкий проход между каменными стенами. Компас вздрогнул ещё раз — и стрелка повернулась вслед за ней. — Хорошо, — сказала Элиза вслух, будто так было легче не бояться. — Хорошо. Договорились.

Проход оказался тесным, как горло. Стены сжимались, камень местами был влажным, словно пропитанным тёмной росой. Элиза шла боком, стараясь не задевать выступы. И тут она увидела отпечаток ладони на стене. Он был не кровавый — нет. Он был будто выжжен изнутри: темнее камня, но с едва заметным голубым отливом по краю.

Элиза приложила к нему свою руку. В тот же миг ладонь обожгло холодом, а перед глазами на секунду вспыхнул образ: юноша со светлыми волосами, лицо бледное, губы шевелятся, но звука нет. На запястье у него — чёрное кольцо, как след от ожога, а позади — цепи, уходящие в темноту. Элиза отпрянула, хватая воздух. — Его держат… — прошептала она. — Держат где-то рядом.

Компас теперь дрожал сильнее, и стрелка будто “тянула” её дальше. Из прохода Элиза вышла в небольшую котловину. В центре стоял столб из чёрного камня, вокруг — круг, нарисованный чем-то вязким. Поверхность блестела, как нефть. По кругу торчали обломки костей — мелкие, звериные. И прямо у столба лежала… знакомая вещь. Кочерга. Та самая. Из её домика.

Элиза замерла. — Норн… Она шагнула ближе — и услышала слабый звук. Едва различимый. Как скрежет ногтей по камню.

Из тени за столбом выдвинулась фигура — не человеческая, но и не звериная. Тьмор. Его тело будто было собрано из дыма и слизи, а вместо лица — провал, в котором шевелилось что-то живое. Он повернул “голову” в сторону Элизы, и воздух вокруг стал гуще. Элиза инстинктивно отступила, но спина упёрлась в камень. Сердце бухнуло в груди. Тьмор сделал шаг. Второй. И вдруг где-то сверху — карканье. Резкое, раздражённое, как удар.

На краю котловины появился ворон. Чёрный, плотный, настоящий — и невозможный в этом мире. Его глаза сверкнули голубым. Элиза не успела даже удивиться, как тьмор замер, будто услышал приказ. Ворон коротко наклонил голову — и тьмор, шипя, отступил на шаг, словно боялся подойти ближе.

Элиза, не веря, прошептала: — Это… ты? Ворон каркнул ещё раз — и взлетел, делая круг над котловиной. Голубой взгляд был направлен не на тьмора — на Элизу. Как будто он пытался сказать: не стой.

И тогда Элиза поняла — если она сейчас не сделает ничего, тьмор позовёт других. А их будет не один. Она закрыла глаза на секунду и вспомнила слова бабушки: «Порталы могут открыться в любую минуту. Ты должна быть готова». — Я не готова, — выдохнула она. — Но я здесь.

Элиза вытянула руку вперёд, как будто держала невидимую нить, и шёпотом произнесла первое, что всплыло из памяти, из тех страниц, которые она успела прочитать ночью: — Сомкнись. Замри. Не трогай.

Слова прозвучали странно, как будто их произносил не её рот, а сам воздух. Круг на земле вспыхнул тонкой синей линией. Тьмор дёрнулся, будто его ударили. Он попытался шагнуть — и его “нога” провалилась в вязкую черноту круга, как в трясину. Существо зашипело, отступая, но круг держал.

Элиза почувствовала, как что-то тянет из неё — не силу даже, а… тепло. Внутри стало пусто, как после долгого плача. Она качнулась. И в голове вдруг исчезло воспоминание — маленькое, но ясное: как бабушка однажды смеялась, вытирая муку со щеки, и говорила: «Пирог получится, если верить». Элиза моргнула, пытаясь ухватиться за образ — и не смогла. Как будто его вырвали. Она резко вдохнула. — Это… цена? — прошептала она дрожащим голосом.