Крылья ангела

Глава 3. Родственник твой я, Ваня

Свет был таким ярким, что слепил глаза. От этого Иван ничего не видел перед собой. Постоянно хотелось жмуриться. Но он уже сделал первый шаг. Ступил на ступеньку лестницы. И теперь обратной дороги не было. Но он все равно с сожалением оглянулся.

Где-то там внизу виднелась сгорбленная фигурка девушки по имени Аленка Глазкова. "Только бы не забыть... Запомнить... — он медленно поднимался вверх, с трудом переставляя ноги. — Хорошо, что вверх..."

А свет затягивал. Правда идти было трудно. Впереди яркое пятно и голубое небо. По сторонам что-то похожее на белые облака. Под ногами лестница невидимая, сплошь покрытая белой ватой.

Постепенно пятнышко света стало уменьшаться. И неожиданно Иван оказался в поле. Оно было таким пронзительно зеленым... До рези в глазах. И на краю этого поля стоял домик. Один-единственный домик. Но очень старый. С крышей, покрытой соломой. Со ставнями на одной петле.

Иван обрадовался, что удастся хоть с кем-нибудь поговорить.

"Должен же я узнать дорогу. И вообще, что я здесь делаю..." — подумал Ваня Бессонов, бодро шагая вперед.

"Только вперед. И ни шагу назад..." — скандировал, словно речовку, он.

— Это ты правильно мыслишь, внучок...

Иван остановился. И удивленно посмотрел вправо. Там, на скамейке под серым покосившимся забором, сидел дедушка. И он был очень доволен. Улыбался, щурясь от солнечных лучей. На голове кепка. А на пиджаке множество орденов и медалей.

— Что не признал меня? Родственник я твой? Ваня.

— Здравствуйте, дедушка. Откуда ж мне знать? Детдомовский я... Иван Бессонов. — Ваня протянул пожилому мужчине руку. Неожиданно рукопожатие старика оказалось крепким.

— Сержант Захар Силантьевич Бессонов, так сказать... Прапрадед твой я, Ваня...

"Все интереснее и интереснее..." — подумал Иван.

— Значит, не зря я сюда попал. Родственника вот встретил. А там бы и не узнал никогда.

Они помолчали. По дороге шли люди. И все в одну сторону. Мужчины. Женщины. Дети. Разного возраста. И никто даже не повернул голову в их сторону и не поздоровался.

Быстро мелькали другие. В белых балахонах с капюшоном. Эти двигались куда-то с определенной целью, тоже не замечая их.

— Послушай, дед Захар, так получается, что я умер? — осознание этого факта расстроило молодого человека. — Жаль... Не успел сказать Аленке самых важных слов. Теперь она будет всю жизнь винить себя за то, что случилось со мной.

— Скорее всего... В том есть и часть ее вины. Не нужно было бегать по темным улицам... И на дороге следовало быть внимательнее. Да, она виновата... — рассуждал Захар Силантьевич вслух, ожидая что скажет внук.

— Ну, дед, я бы поспорил с тобой по поводу первого случая... И второго тоже... — возразил Иван, желая оправдать девушку. — Жаль только мечты разрушены. Она ведь три года меня ждала.

— Да. Верная... Совсем как моя Кристина. Жена моя. Она ведь долго меня ждала. Вырастила сыновей. Так и не вышла больше замуж. — слезинка покатилась по морщинистому лицу.

— Дед, а почему ты тогда здесь один? Где все наши предки? — поинтересовался осторожно.

— Кристина, жена моя любимая, видать, поднялась на другой уровень. — дед показал пальцем на медали. — Они даны мне не просто так. За мужество и отвагу. Я так соскучился по родному дому... Попросил и мне не отказали. Здесь хорошо. Не надо никуда спешить. Не ощущаешь, как течет время...

— Это точно... — Иван поднял руку, чтобы посмотреть на часы, но вдруг обнаружил, что их нет. И рюкзак исчез куда-то. И боксерские перчатки.

— Еще никто не забрал с собой того, что нажил на земле... — сказал старик. — А я тобой горжусь, внук. Не посрамил честь нашего рода.

— Но ведь из-за меня пострадал человек... — пытался возразить Иван. — Не хотелось бы с ним встретиться.

— Этого и не случится. А у тебя свое предназначение...

— Какое, дед Захар?

— Откуда ж мне знать. Не я здесь главный. И путь сюда открыт только избранным. Ваня, ты много думаешь. Может быть, стоит просто принять все, что с тобой случилось и двигаться дальше.

— А я бы с тобой остался. Спокойное место. Нет суеты.

— А где ты похоронен?

— Под Федосеевкой N-ского района. Я там не один... Ох, и жарко было. Неба не видно сквозь дым и огонь.

Бессонову нечего было сказать героическому деду. Да и не нужно. Скорее всего тот и так знал всю его недолгую жизнь.

Впервые Иван в полной мере ощутил свободу. Дышалось легко. И никаких тебе обязательств. Ни перед кем. Захотелось остаться здесь, с дедом, которого никогда не знал.

— Ты не можешь. Не должен. Передохнул маленько и иди своей дорогой. Разве не чувствуешь, как тебя зовут.

Иван кивнул, сожалея, что так мало пообщался с Захаром Силантьевичем. Других родственников он не знал. Но пора было прощаться. Они обнялись так, словно знали друг друга давно. Дед прослезился и перекрестил внука на дорожку. И тот пошел не оглядываясь...

— Ваня, об Аленке не беспокойся. За ней приглядят. Попрошу рядового Василия Тетеркина. Он ангелом подрабатывает... Она будет ждать... Только ты долго не задерживайся...

Иван не замечал, как долго находился в пути. Остановился, наткнувшись на спину мужчины. Это была живая очередь из тех, кто проходил мимо него и деда Захара. Люди просто стояли и мирно беседовали.

Каждый старался поведать свою историю. Иван прислушивался.

Тот, кто стоял впереди него, долго болел. Ему удалось дожить до старости. И теперь он ни о чем не беспокоился. Увидел все, что хотел.

Женщина плакала, потому что не увидела своего первого внука.

Мальчонка лет пяти улыбался, глядя в синее небо над головой. Несколько лет он провел не выходя на улицу из больничной палаты...

Продолжение следует