Крылья феникса

Глава 10

Почему-то именно в Институте мне было очень тяжело вставать по утрам. Дома я могла подняться ни свет ни заря, даже затемно и чувствовать себя прекрасно. Здесь же, уже в который раз едва-едва удалось разлепить слипающиеся веки и, морщась от головной боли, заставить себя выбраться из постели.

За завтраком ко мне за столик неожиданно села Алекса, сподобившаяся поприветствовать:

– Светлого утра.

Устойчивое выражение с учетом пока еще клубящихся за окном сумерек, прозвучало как сарказм.

– Светлого, – из вежливости ответила ей тем же.

Неожиданно она извлекла из сумки какую-то коробку, поставила ее на пол и, придвинув ко мне ногой, кивком велела открыть. Теряясь в догадках по поводу того, что в ней может находиться, я подняла крышку и… увидела свои туфли. Те самые, которые накануне забрала Эмбер.

– Откуда? – только и смогла ошарашенно спросить.

– Лайра моя соседка, – исчерпывающе ответила Алекса и приступила к завтраку.

Искренне и все так же ошарашенно ее поблагодарив, я тоже принялась за еду. Меня обрадовали не столько найденные туфли, сколько поступок Алексы. Она ведь могла и не делать этого, не забирать их, не отдавать мне. Но все-таки поступила по-человечески правильно, и этот ее шаг значил гораздо больше, чем совместные дружеские прогулки и разговоры ни о чем.

Примерно на середине завтрака за некоторыми столиками стали раздаваться взрывы хохота. В последнее время я нередко ловила на себе насмешливые, издевательские взгляды, но сейчас их было как никогда много. И я никак не могла понять – почему. Не из-за надетых же под платье сапог, в самом деле.

– Ага, как мухи в янтаре! – в какой-то момент прозвучала особо громкая реплика, за которой вновь последовал громкий смех.

Мы с Алексой только переглянулись и, не сговариваясь, одновременно встали из-за стола. Первой парой у нас сегодня стоял этикет, который был единственным не особенно нравящимся мне предметом. Накануне, после возвращения из библиотеки я провела целых два часа за изучением основ. То, что другие впитывали с пеленок, мне приходилось усваивать буквально налету, но даже этого было недостаточно. Казалось бы, реверансы, обращения, титулы – ну что тут сложного? Читай и запоминай. Но нет. Там было столько нюансов, что в голове быстро возникала путаница.

День, начавшийся с приятного события в виде возвращения туфлей, продолжился ужасно. Преподавательница этикета неожиданно решила провести опрос, задавая вопросы всем по очереди. Не знаю, было то случайностью, или нет, но именно мне вопросы задавались чаще всего. И даже при моих скудных познаниях было очевидно, что выбираются такие, на которые именно мне ответить сложнее всего.

– Прискорбно, мисс Трэйндж, – покачала головой леди Ягольтчейн, которую мне уже расхотелось называть Ягодкой. – Весьма прискорбно, что вы не знаете таких элементарных вещей. Минус два бонусных балла. Если не отработаете их и будете продолжать в том же духе, боюсь, провалитесь на первом же зачете.

На этот раз раздавшиеся вокруг смешки были сдержанными – конечно, мы ведь на уроке этикета. Не пристало леди громко гоготать.

Все это было малоприятно, но упасть духом я себе не позволила. Кажется, как вчерашним вечером часть моих эмоций покрылась ледяной коркой, так до сих пор под ней и оставалась.

Так я думала до того момента, как пришла на боевую магию.

В Институте существовала специальная комната, где девушки могли переодеться к занятиям, чтобы не бегать каждый раз в жилой корпус. Но я, по понятным причинам, предпочитала переодеваться у себя. Вот и сейчас, потратив большую часть перерыва, наведалась в жилое крыло, сменила одежду, а когда пришла в аудиторию, не сразу поняла, что происходит.

Занятие по боевой магии для аэллин и ниллэ сегодня происходило отдельно. Насколько я поняла из обрывков разговоров, у аэллин на это время был назначен какой-то плановый осмотр, поэтому в аудитории находились только ниллэ.

Лорд Снэш еще отсутствовал, и его место за преподавательским столом заняла Эмбер. Вокруг нее столпились почти все остальные однокурсницы, в стороне осталась разве что только Алекса. Когда я вошла, головы всех повернулись ко мне, кто-то чуть отступил от стола, и я увидела лежащую на нем раскрытую толстую тетрадь.

– Нет, ну вы только послушайте! – глаза Эмбер возбужденно блеснули, и она поднялась на ноги. – Ты только меня не пускай – не пускай одной улететь!

Смешки переходили в откровенный хохот – такой, какой не так давно стоял в столовой.

– Никому, молю, не отдай, – кривляясь, продолжила Эмбер. – С тобой позволь догореть!

Я как будто умерла.

Умерла прямо здесь и сейчас, когда по всему тому, что я изливала на бумагу, потоптались десятками грязных сапог… нет, не сапог – красивых, но таких же грязных туфлей с острыми как бритва каблучками.

К горлу подступила тошнота, когда я узнала передающуюся из рук в руки, уже изрядно потрепанную тетрадь. Вопрос, как она оказалась у них, мелькнул где-то на краю сознания и тут же исчез. Вспомнилось, что еще до того, как установила на свою каморку защиту, обнаружила ее дверь незапертой. Тогда я осмотрела личные вещи, проверила, не пропали ли учебники… а про тетрадь, куда долгие годы записывала стихи, не вспомнила. За суетой последних дней вообще забыла о ее существовании!