Крылья красных птиц. Пробуждение пламени

Глава 4. Шёпот Снега

Лике казалось, что она только успела закрыть глаза, как её настиг мысленный зов Лилас. Эльфийка не объяснила, что случилось, сразу переключившись на кого-то другого, а умений Лики пока не хватало для того, чтоб самой связаться с наставницей (это с Кайдо она могла говорить, когда пожелает, с другими пока не получалось). Но в том, что случилось что-то важное, сомневаться не приходилось, иначе целительница не стала бы беспокоить свою неназванную ученицу после бессонной ночи. Тем более, что и она сама вместе с Велирином тоже была на празднике.

Лика честно попыталась проснуться, но даже умывание холодной водой не очень помогло. Пришлось макнуться в ведро головой, целые ручьи с мокрых волос потекли на пол. Впрочем, эльфийскому дому это только на пользу. Торопливо одевшись, девушка выскользнула за дверь.

В комнате Кайдо царила тишина. Лика поспешила подавить досаду — лазил, зараза такая, где-то всю ночь, а теперь дрыхнет. А она ждала, волновалась и даже позвать его не могла, чтоб он не решил, что она ему не доверяет. А обрывки эмоций демона, которые ей порой удавалось уловить, были такими странными… и менялись, как в калейдоскопе. Удивительная всё-таки вчера была ночь. Она и сама не знает, что сейчас чувствует, где уж тут разобраться в чувствах демона.

Лилас не объяснила, куда идти, но Лика уже научилась чуять наставницу. И сейчас, едва успев приблизиться к покоям эльфийского семейства, уверенно направилась к комнате Арина. Неужели он, наконец, проснулся?

Её догадка подтвердилась сразу же, как девушка толкнула плетёную дверь. Арин-демон повернул ей навстречу лобастую голову. Элиор счастливо улыбнулся. Кроме них в маленькой комнате находились Лилас с Велерином и ещё один незнакомый эльф. И они, в отличие от Элиора, счастьем не лучились.

Лилас заговорила первой, прежде чем Лика сообразила хотя бы поздороваться.

— Подойди сюда, девочка. Извини, что разбудила, но нам нужно кое-что тебе показать.

Лика послушно приблизилась, по знаку эльфийки присела на изогнутую змеёй лавку у стены, закрыла глаза. Лилас коснулась её лба раскрытой ладонью, передавая воспоминание, ранее полученное от Арина.

Темнота, еле разгоняемая чадящим факелом в ржавой подставке. Сырой затхлый воздух подземелья. Решетка, вделанная в камень. И грязные пальцы, сжимающие эту решётку. Человек за ней — молодой парень с диким взглядом и спутанными чёрными волосами (кажется — чёрными, в темноте разве поймёшь, но то, что к ним прилипла паутина — это точно), в одежде, раньше наверняка бывшей богатой, а сейчас превратившейся в не пойми что.

— Знаешь его? — Лилас убрала руку, и виденье растаяло.

— Нет. Откуда? — Лика растерянно покачала головой. — Какой-то пленный аристократ.

— Это Амран Хайдар, наш император, — раздался в её голове незнакомый мальчишеский голос.

Арин! Так эльфам всё-таки удалось снять барьер, мешающий ему нормально общаться. Говорить зубастой пастью невозможно, но обмениваться мыслями эльфов учат с младенчества, а он ещё и у человеческого мага учился.

Так, стоп. Опять её понесло не туда. Сам факт того, что Арин заговорил, затмил собой смысл его слов.

Император! Амран Второй! Грязный и оборванный! В какой-то вонючей яме, которая и на тюрьму (как Лика её себе представляет) не очень похожа. Как такое возможно? Конечно, столичные новости доходят до Первых Холмов с большим опозданием, если вообще доходят. Но весть о перевороте не могла так просто «потеряться». Ведь два года назад, когда трое старших принцев дрались за власть после смерти императора Гайсана Сиятельного, кумушки у колодца чуть ли не тухлыми яйцами кидались, споря кто из них победит. И никто и предположить не мог, что в этой борьбе погибнут все трое, а на престол взойдёт младший, четвёртый принц, который к власти никогда не стремился и никакими особыми заслугами известен не был. Да и вообще в Первых Холмах не все знали о его существовании. Правда, имя у него было знаменитое, и кумушки тотчас сочинили, что его давно покойная матушка, вторая жена Гайсана Сиятельного, опальная императрица Милена, была провидицей, и не зря назвала сына в честь первого императора.

С тех пор особых новостей из столицы не приходило. Ну, жил себе где-то далеко молодой император. Правил как-то. Хорошо ли, плохо ли — в таком захолустье, как её деревня, это ни кого не волновало. Тем более что на жизни деревенских это никак не отражалось.

Лика молчала долго, переваривая новость. Наконец, смогла произнести:

— А это точно он?

— Он, он. Я его два раза совсем рядом видел, — жизнерадостно подтвердил Арин.

— А я играл для него во дворце, — добавил Элиор.

— То есть император Амран где-то в заточении, и об этом никто не знает? — подвела итог Лика. — Теперь, понятно, почему Арина так хотели убить. А кто всё это устроил? И нашествие низших на Первые Холмы — тоже его рук дело?

— Правильно мыслишь, девочка, — словно про себя пробормотал сидящий в высоком кресле у стены незнакомый беловолосый эльф и вновь замолчал, откинувшись на вычурно изогнутую спинку. (А ведь ещё вчера, когда она заходила сюда с Элиором, никакого кресла в комнате не было).