Крылья мести. Во власти лунного дракона

Глава четвертая - Спящая магия крови.

Лес дышал на меня ветром.

Шагая по тропе, я чувствовала, как под ногами мягко пружинит мох. Воздух был прохладен, пах хвоей и горечью дикой мяты. Деревья медленно раскачивались, будто шептались между собой. В чаще ухнула сова, заставив меня вздрогнуть.

— Убежать решила? — его голос раздался позади, ленивый, почти насмешливый, но не острый, как обычно. Казалось, он просто прогуливался, словно случайно наткнулся на меня в лесу.

Я не обернулась. Неужели сопровождать меня вызвался никто иной, как сам Райнар? Его присутствие здесь, сейчас, казалось таким же странным и неправильным, как цветущий зимой шиповник.

— А смысл? Вернусь домой — и мачеха сделает из меня пыль. А здесь я хотя бы знаю, за что мою пол. И потом, я обещала Лии, что соберу траву.

Он хмыкнул. Не с издёвкой. Почти… тепло.

— Мудро. Неожиданно. И честно.

Я не знала, что на это ответить. Привычка колоть в ответ была сильной, но что-то мешало. Может, тишина леса. Может, он сам — сегодня другой, будто не такой острый, не такой тяжёлый. Обычно в его голосе чувствовалась сталь, а сейчас… лишь лёгкое любопытство. Я бы сказала — дружелюбие.

Мы шли вдоль старой, почти исчезнувшей тропы. Солнце скользило сквозь листву пятнами. Я старалась не отставать, не показать, как сильно бьётся сердце. Старалась дышать ровно, как будто не он, а обычный егерь идёт рядом.

— Здесь растёт синева, — сказала я больше себе, чем ему. — С мелкими голубыми цветками и серебряной листвой. От лихорадки. И от кошмаров. Лия говорила, она очень сильная.

Я остановилась, чтобы сорвать несколько стебельков.

— Её называют иначе, — отозвался он. — Лесная память. Говорят, она растёт там, где кто-то плакал по умершему. Или тосковал по потерянному.

Я замерла. В его словах, в его сегодняшнем тоне было что-то…

— Это… красиво. И печально. Как будто даже у трав есть своя скорбь.

Он промолчал. Я снова нагнулась к травам, перебирая тонкие стебли. Он стоял рядом, почти не шелохнувшись. Ветер трепал его тёмные волосы. Лучи солнца пробивались сквозь кроны, рисуя светлые полосы на его лице. Я чувствовала его присутствие, как дуновение тепла за спиной. Не тревожное. Не зловещее. Просто — он был. Он здесь. Со мной.

Казалось, сама тишина леса замерла, прислушиваясь к чему-то неведомому. Редкое пение птиц лишь подчёркивало необычность момента, будто сама природа затаила дыхание. Мне захотелось поднять глаза и увидеть в его лице хоть тень доброты, хоть намёк на участие. Но я просто продолжила собирать траву, стараясь, чтобы руки не тряслись.

Я шла вдоль тропы, всё глубже в лес, собирая травы и ягоды для Лии. Солнце пробивалось сквозь ветви, оставляя на земле золотые островки света. Казалось, сама природа замерла в ожидании, и я старалась идти осторожно — не спугнуть это ощущение… пока не потянулась к кусту малины. Я чуть наклонилась, рука скользнула вперёд — и вдруг в траве что-то зашевелилось.

— Ах! — вырвалось у меня. Но это был не испуг — скорее неожиданность. — Смотри, какой милый.

Я отпрянула. Сердце стукнуло в груди, дыхание перехватило. Но страха не было. Скорее — удивление. В траве, в самом центре тени от малины, лежал уж. Тонкий, гладкий, свернувшийся в аккуратную чёрную спираль. Он не шевелился, только лениво приоткрыл глаза и спокойно глядел на меня, будто я всего лишь комар, нарушивший его отдых.

Я медленно присела, подогнув ноги, чтобы не вспугнуть его.

— Привет, — прошептала я, не сводя глаз с гладкой чешуи, которая отливала синевой, когда на неё падал солнечный луч.

— Ты в своём уме? — голос Райнара прозвучал резко, как хлёст по воздуху. Он оказался рядом незаметно и, прежде чем я успела дотянуться до змеи, перехватил мою руку крепко, почти грубо.

Я вздрогнула — скорее от внезапности, чем от боли, — и повернулась к нему.

— Это змея! — повторил он, глядя на меня с таким выражением, будто я только что предложила напоить волка из ладоней.

— Это уж, — ответила я спокойно. — Безобидный. Маленький.

В его глазах зажглось возмущение. Райнар выглядел так, будто вот-вот начнёт метать молнии.

— Ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Откуда ты знаешь, что это уж? Или тебе травы нашептали? — в голосе вибрировало раздражение. — Ты не можешь быть так уверена. В мире полно чёрных змей, и многие из них — смертельно опасны. Один укус — и всё.

— Я знаю, — упрямо ответила я. — Такой же грелся у нас на кухне. Я его прятала за дровами. Мачеха боялась змей до истерики, так что я носила ему молоко тайком. Мы подружились.

— Подружились… — повторил он с выражением абсолютного недоверия. — Со змеёй.

— С ужом, — поправила я. — Его звали Крошик.

На лице Райнара промелькнуло выражение, которое я не могла толком прочесть. То ли ужас, то ли потрясение. Возможно, и то и другое.

— Ты… прятала змею. У себя на кухне. От мачехи. И кормила её?

Я кивнула. Воспоминания нахлынули неожиданно ярко. Как я кралась босиком по деревянному полу, чтобы налить каплю молока в старую глиняную крышку. Как Крошик выползал из щели, обнюхивал воздух, медленно подползал. Он никогда меня не кусал. Просто ел. А потом сворачивался кольцом и тихо грелся у стены.

— Он был моим единственным другом, — пробормотала я, вдруг чувствуя ком в горле.

Райнар отпустил мою руку, будто обжёгся.

— Ты… ты безрассудна. Нет, даже хуже — ты… дикарка, — выдохнул он и потряс головой. — Запрещаю. Всё. Запрещаю тебе трогать кого бы то ни было. Ни змей, ни ящериц, ни бабочек. Даже если они фиолетовые и с короной на голове. Ясно?