Крылья мести. Во власти лунного дракона

Глава восьмая - Именем твоим назову.

— Значит, отмыть или выбросить, да?.. — пробормотала я, глядя на чёрного комочка у себя на руках.

Он замурлыкал. Совсем тихо, едва слышно. Почти как извинение.

— Ты слышал, малыш? Не впечатлил. Но ничего. Это мы исправим.

Я поднялась со стула, чуть придерживая котёнка за животик, и направилась на кухню. В голове звучал его голос. Отрывистый. Холодный. Но под этим — щелчком — была дрожь. Я чувствовала её. Он не злился на меня. Он злился на то, что я вошла.

Дотронулась. Как сказал Реми.

Отлично, раз дотронулась — значит, как минимум, есть до чего дотрагиваться.

Когда мачеха перегибала в своих попытках «воспитать из меня нормального человека», я начинала бунт. Он не заключался в отравлении, как считала она. Но мелкие проказы могли довести её до истерики.

Слишком педантичная, она могла прийти в бешенство от того, что её любимые духи стоят на полмизинца левее или правее от того места, куда она их поставила. Могла поменять местами вилку с ножом или сдвинуть на ноготочек её пяльцы.

Будучи ребёнком, я почти всегда добивалась своего. Не настойчивостью, не капризами, а постоянным напоминанием о своём существовании. Например, мне позволили помогать конюху, хотя раньше из дома не выпускали. Или кормить собак на заднем дворе.

Когда я стала старше, мачеха, конечно же, начала применять «кнут» в качестве воспитания. У неё даже был специальный веер, созданный исключительно для битья им меня же.

Но если я решила, что хочу чего-нибудь заполучить — меня не остановить. Маленький уж за печкой тому доказательство.

На кухне было тепло. Солнечно. Просторно. И одиноко. Я поставила котёнка на стол и, выдохнув, закатала рукава. Я его так отмою, что вредный дракон не посмеет выгнать его из дома.

— Так, герой. Сейчас мы тебя немного поочистим. Драться — можно, но не обязательно. Мяукать — приветствуется. Урчать — желательно.

Он посмотрел на меня своими круглыми, поразительно синими глазами. В этих глазах был космос. Чистый, без звёзд, но безмерно глубокий. Словно он тоже хранил в себе вечность — только не ту, которая пугает… а ту, в которой можно лечь спать.

Вода в металлическом тазике зашумела. Я осторожно опустила его в тёплую мыльную ванну, приготовившись к панике и когтям, но он только возмущённо мявкнул и вцепился в мой палец.

— Эй-эй-эй. Не горячись. Я тебя сейчас как отмою — будешь мягкий, как облако. Станешь самым красивым котом на всём этом упрямом, молчаливом, угрюмом драконьем дворе. Представляешь?

Он фыркнул. Или мне показалось. В любом случае, разговаривать с живым существом куда приятнее, чем с креслом, метлой или деревьями.

Я тёрла ему уши, промывала лапы, вычёсывала мусор из хвоста, пока он не стал настоящим чернильным бархатом. Маленькое ночное облачко. Его мордочка вдруг стала совсем круглой и трогательной. Он прижался ко мне и заурчал — на этот раз по-настоящему. Громко. С теплом.

Я засмеялась.

— Вот, видишь. Теперь ты урчишь. Мы с тобой — отличная команда.

Я села на лавку, закутав его в полотенце, и долго смотрела, как он облизывается, свернувшись клубочком у меня на коленях. А потом, сама того не осознав, прошептала:

— Рай.

Он приподнял ухо.

— Ты Рай. Потому что ты чёрный, как ночь, и глаза у тебя — как луна в новолуние. Потому что ты свалился на меня прямо с неба. И потому что мне нужно что-то, во что я могу верить. Назвать тебя его полным именем не могу, поэтому будешь просто Рай.

Имя прилипло. Оно будто родилось из воздуха, из молчания, из его взгляда.

Я повторила его вслух. Чётче. Увереннее.

— Рай.

И вдруг — где-то там, за распахнутым окном, в тени деревьев, — что-то дрогнуло.

Я обернулась. Но никого не увидела.

Дом спал.

Тихо, как в лесу после грозы. Только потрескивали балки на чердаке, да где-то внизу стонала старая лестница, будто вздыхала о прошедших веках. Всё стихло. Даже я.

Я лежала на боку, скрутившись клубочком — как он. Маленький Рай, свернувшийся у моего живота, тихо урчал во сне. Его хвост подрагивал, будто он ловил мышей в сновидениях, а ушки дёргались — то ли от ветра за окном, то ли от эха моих мыслей. Я улыбалась в темноте.

Мысли всё ещё кружили вокруг Райнара. Я не знала, где он. Не знала, вернулся ли.

Я повернулась на спину, осторожно, чтобы не разбудить Рая. Когда-то давно я боялась тишины — она казалась мне предвестником беды. Но теперь… теперь в этой тишине было что-то иное. Ожидание. Принятие.

Странно. В отцовском доме я вздрагивала от каждого шороха, а в доме “врага”, “преступника”, укравшего меня, — прислушиваюсь к тишине, чтобы услышать его шаги.

Я протянула руку, погладила котёнка по спинке. Он громче заурчал, и в груди у меня тоже что-то откликнулось. Что-то, что я сама боялась назвать.

Где-то внизу скрипнула половица. Дом проснулся. Я приподнялась на локте. Рай пискнул во сне, будто чувствовал: что-то меняется. Что-то возвращается.

Я встала и вышла из комнаты. Босиком. Осторожно, как во сне. Лестница вздохнула — старая, скрипучая, но не протестующая. Напротив — темнота коридора. Но она не была пустой.

Зачем я вообще это делаю?..