Крылья мести. Во власти лунного дракона

Глава четырнадцатая – Враг на пороге.

Я проснулась ни свет ни заря. Хотя, если честно, казалось, что и не засыпала вовсе. Всё внутри было тревожно и тихо одновременно, будто ночь всё ещё висела надо мной, а утро не решалось ступить на порог.

Вчера, когда хватка Райнара наконец ослабла, я воспользовалась моментом. Выскользнула из его объятий так тихо, как только могла, и почти бегом ушла к себе. В груди горело, на лице пылал жар, а в голове стоял полный хаос.

Я до последнего не была уверена, что он спал. У него была эта странная манера — притворяться, что всё под контролем, даже во сне. Но по какой-то причине он позволил мне уйти.

Часть меня — та, что по необъяснимой глупости умудрилась влюбиться в собственного пленителя — была разочарована. Да, именно так: разочарована тем, что он меня не поцеловал. Другая часть — благоразумная и до боли занудная — пыталась напомнить, что я всё-таки леди, а не персонаж из дешёных романов, которая сама ищет неприятности.

В битве этих двух моих версий я, разумеется, победить не могла. Всё, что я получила, — это головная боль и странное ощущение пустоты.

Следом за мной в комнату прошмыгнул кот. Рай был как всегда величественен: хвост поднят, морда невозмутима. Он шёл так, будто именно он хозяин замка, а я — временная квартирантка.

— Всё из-за тебя, — с укоризной произнесла я, указывая на него пальцем. — Предатель.

Он лишь махнул хвостом, будто говоря: «Не я тебя заставил приставать к дракону». После чего деловито запрыгнул на постель, свернулся клубком и уставился на меня с видом существа, которому всё в этом мире известно, но оно не собирается делиться.

— И что мне теперь делать? — спросила я в пустоту. — Как мне теперь ему на глаза показываться?

Рай зевнул, игнорируя вопрос, и прикрыл глаза, намереваясь провалиться в мир снов. Ему всё равно. Ему вообще всегда всё равно. Но меня этим не остановишь. Я привыкла разговаривать даже с теми, кто не способен ответить — и это я не про кота.

— Ты прав, — вздохнула я, сама себе возражая. — Просто сделаю вид, что ничего не было.

Это казалось самым разумным решением. И самым безопасным.

Но утро, как оказалось, имело собственные планы.

Я спустилась к завтраку чуть позже обычного, пытаясь собрать остатки решимости и надеть на лицо маску безразличия. В зале было тихо: мягкий стук посуды, аромат свежего хлеба и жареного мяса. Райнар уже сидел за столом, высокий, прямой, с тем самым непроницаемым лицом, из-за которого невозможно было понять — он зол или просто устал.

— Когда я проснулся, тебя не было, — произнёс он с едва уловимой укоризной.

Я моргнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Я вернулась к себе, чтобы не беспокоить твой сон.

Он кивнул, и, казалось, всё на этом закончилось. Мы ели молча, как два случайных соседа по тракту, оказавшиеся в одной таверне. Я уже почти поверила, что этот разговор растворится в воздухе.

Но стоило мне встать из-за стола, как он поднялся следом. Подошёл вплотную. Я почувствовала его тепло, прежде чем услышала голос. Он наклонился к самому моему уху, так близко, что дыхание обожгло кожу.

— В следующий раз, оказавшись в моей постели, — его голос был тихим, почти ленивым, но в каждой ноте звенела угроза, — ты её не покинешь. Имей в виду.

Слова ударили, как хлыст. Я даже не смогла придумать ответ. Он выпрямился и ушёл так, будто сказал что-то обыденное, не стоящее внимания. А я осталась стоять на месте, чувствуя, как сердце колотится в груди, а ноги вдруг стали непослушными.

Всю оставшуюся часть утра я бродила по замку без цели. Пыталась убедить себя, что его слова — всего лишь игра, способ меня запугать. Но где-то в глубине я знала: он не относится к тем, кто бросает слова на ветер.

Я злилась. На него. На себя. На то, что вместо страха внутри меня поселилось нечто иное — опасное, жгучее. Потому что я уже давно решила: не просто спасти его от проклятия. Я останусь рядом. До конца.

Мысли снова и снова возвращались к его прикосновениям. К его крепким объятиям. К тому жару, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Ну что ж, — крикнула я на печь, когда вечером помогала по кухне, швырнув тряпку на пол, — сам виноват! Теперь я от тебя не отстану!

— Что ты сказала, милочка? — раздался голос Лии.

Я вздрогнула.

— Нет-нет… это я так, сама с собой.

В родительском доме со мной никто не говорил. Я привыкла разговаривать в пустоту — стены, окна, тени. Так что я не сразу осознала: сейчас мне могут ответить.

— Лия, — видимо, на моём лице было что-то такое, что заставило женщину сузить глаза и сложить руки на груди. — Что ты задумала?

Я широко улыбнулась, подбежала к ней и выпалила, не стесняясь:

— Лия, скажи, пожалуйста… у Райнара есть любимая?

— Ты чего задумала? — повторила она, не отводя взгляда.

— Хочу стать его любимой женщиной, — призналась я так, словно это было очевидно.

Глаза поварихи округлились, брови сошлись к переносице.

— Ты чего удумала, бесстыжая? Как тебе не совестно! Ты же леди!

Нашла кого смущать. В моём доме я была ниже прислуги. Никто не слушал меня, не спрашивал моего мнения. Меня не смущало стать любимой Райнара — наоборот, это казалось почти честным выбором впервые в жизни.

— Ты не ответила, — напомнила я упрямо.

Лия тяжело вздохнула, но всё же сказала:

— Он никогда и никого к себе близко не подпускал. Женщины были… но не любимая. Господин слишком занят местью. Вся его семья положила жизнь на поиски способа снять проклятие и отомстить потомкам ведьмы.