Крылья над горой

Глава седьмая. Мыслесила роста

Корзина с книгой и чистыми листами оттягивала руку, светляк царапал коготками плечо Фины, щекоча висок светящейся шерсткой. Розовые отблески бежали по черным стенам подгорного хода, такого ровного и круглого, как будто здесь проползла змея толщиной в человеческий рост. Желто-коричневый пол под ногами был твердым, но посередине виднелась цепочка глубоких следов, как на дороге, раскисшей после дождя. Дождя здесь быть не могло, но ведь лилась же из-под горы желтая блестящая жидкость два месяца назад! Должно быть, это она и засохла, а ходили по ней… Ой, а может быть, это стихийные огня, беглые бунтовщики, здесь ходили, когда прилетели сюда ночью из Рошаны? Дядя Горт рассказывал, что они тогда целый месяц жили под горой и ходили в Крылатовку воровать еду. А вдруг они до сих пор здесь? Носит же кому-то еду гонец-летун Фирт! А пить эти беглецы вполне могут из ручья, вот он, течет по впадине вдоль стены из глубины горы под Крылья, а из-под Крыльев - прямо в сад хозяйки Бринты…

Но может быть, все не так плохо? Ведь пока никого и ничего не слышно, да и розовый светляк Пушок сидит на ее плече спокойно, а он бы давно услышал чужих! Светляки раньше людей чувствуют, когда в подгорных ходах появляются чужие, становится мало воздуха или начинается обвал. Так рассказывали рудоделы на ярмарке, а они-то знают, они всю жизнь работают под горами и берут светляков с собой в шахты! Но если опасности здесь нет, то может быть, все-таки попробовать здесь перерастить «Описание земель»? Никто не пытается ни убить, ни даже выгнать Фину отсюда, и корзина у нее с собой… Может быть, здесь она успеет до конца дня перерастить все «Описание земель»? А завтра утром хозяйка Бринта вырастит обложку, и к Подосенью все будет в порядке! Вот тогда Фина и поговорит с хозяйкой о вольной грамоте!

Фина решительно сделала несколько шагов по гладкому полу. Тяжелая корзина застучала по боку, подол теплого ростовикового платья захлопал по ногам. Пушок взлетел с плеча и помчался вперед, освещая волнистые складки на черных стенах и потолке. Где же тут можно работать? На полу нельзя – вдруг опять потечет эта желтая жидкость? Но где же найти место повыше в этой ровной круглой норе? Ни выступа нет, ни углубления…

А какая, оказывается, тяжелая эта корзина! И с каждым шагом она все тяжелее, а места для работы как не было, так и нет! Вот уже и отпечатки на полу куда-то делись, и пол стал какой-то скользкий, как только что застывший лед на дорожке в саду. Ой, а это что? Чуть не упала! Горб какой-то под ногами поперек дороги, но он низкий, на него ничего не положишь… А что это на стенах? Волнистые продольные складки здесь стали как будто глубже, чем у входа… Фина поставила корзину и осторожно прикоснулась рукой к стене, похлопала по ней, нажала... Ой, как это может быть? Каменная стена пружинит под рукой, как свежий лист толстого белого сонника! И прожилки на ней появились, так и выступают из складок, такие прочные, упругие и шероховатые на ощупь… А что дальше? Фина подхватила корзину и осторожно пошла вдоль стены, отсчитывая шаги и стараясь не попасть ногой в ручей. Двадцать шагов, тридцать, пятьдесят… Да тут уже не просто прожилки, а выпуклые, мягкие на ощупь жилы толщиной в ее запястье! Но их плохо видно, где Пушок? Фина остановилась, негромко свистнула, и толстый светляк плюхнулся ей на плечо так, что она уронила корзину и обеими руками оперлась на стену. Ой, что это шевелится под руками? Она приподняла одну ладонь и увидела, как толстая мягкая жила вздрагивает и шевелится, будто дышит, наливается темно-зеленым цветом и прямо на глазах покрывается мягкой зеленой шерстью. Или это не шерсть, а мох? Но почему он шевелится? И чем дальше в глубину горы, тем толще и темнее становятся жилы, а шерсть все пышнее и мягче, будто на спине светляка!

Ой, а вдруг этот подгорный ход это не просто ход в горе, а чьи-то внутренности с кожей и жилами - как у ящерицы, которую потрошит мясник на ярмарке для покупателя за лишние пять медяков? Фу, гадость какая! Но кишки ведь живые, а здесь же кругом камень! Или это живой камень? Как это так получается, ведь это же точно часть Крылатой горы, а гора каменная! Фина погладила толстую мягкую жилу ладонью, и зеленый мох прилег под рукой. Живой! А стена твердая, как камень, но пружинит, даже если не нажимать на нее, а только прикоснуться пальцем. Каменная, но живая? А дальше какая? Ход становился шире и выше, а жилы на стенах стали толщиной с руку Фины в верхней части, и в неярком розовом свете летающего Пушка она разглядела, как они подрагивают под мягкой шерстью, будто от ударов огромного сердца. Кажется, лучше их не трогать...

Но где же подходящее место? Она уже и так глубоко зашла под гору! А вдруг все-таки кто-нибудь явится ее уничтожать и убивать? Хозяйка же не зря говорила, она просто так пугать не будет! Может, Фина вообще зря тратит время на поиски места под горой? Давно бы уже перерастила еще десяток страниц под навесом… Или снова попробовала бы уговорить хозяйку Бринту не делать сросток с «Описания земель», а просто спрятать книгу… Нет, надо найти место, чтобы перерастить «Описание» здесь, иначе с мечтами о свободной жизни, мастерстве и любви придется проститься очень надолго! Если ученый брат Лутан погубит хозяйку Бринту тем самым единственным словом, о котором Фина ничего не знает, хозяйка уж точно не даст ей вольную! А если еще и книгу краденую у них найдут, может статься так, что Фину продадут по суду!

Но чем этот ученый брат Лутан может уничтожить хозяйку и честь ее семьи? Что он такое знает, чтобы столько лет держать хозяйку в руках? Он уже и Фину хочет заставить на себя работать, тоже начал грозить оглаской чего-то страшного. Но что это может быть? Убийство, воровство, государственная измена? Нет, хозяйка Бринта, хоть и ворчит, и ругается с теткой Гланой, но убивать никого не станет, а ворует пока только сам ученый брат Лутан. Да и изменить государству может только тот, кто государству служит, а хозяйка Бринта работает на себя.