Крылья над горой

Глава девятая. Ученый брат Лутан

Учёный брат Лутан вошел в кухню и брезгливо поморщился. Как Зана ведет хозяйство? Невообразимая безвкусица! Деревенские глиняные горшки, чашки из красной головичной кожуры, кувшины с пошлыми выпуклыми цветами на боках – как она не понимает, что в столице этому не место? Разве это столичный дом? Что посуда, что еда – во всем захолустный вкус! Почему он, троюродный племянник самого князя Гольта, должен давиться деревенской кашей из чернопальцев и вонючими квашеными самоспелами? Он настежь открыл окно, и ветер вынес на Подбашенную улицу омерзительные запахи деревенской кухни.

Нет, это просто невыносимо! А ведь Лутан не просто библиотекарь, а ученый брат, он учился в Училище мыследеяния самой Рошане, мог называться ученым братом и рассчитывать на все, чего достойны недюжинные личности. Недалекие зубрилы, с головой зарывшиеся в учебники, смеялись над его притязаниями, но Лутан и без училища знал больше, чем все они вместе взятые. Невразумительные научные речи могли произвести впечатление на деревенщину, знакомства с учеными братьями помогали найти службу, однако ни в коей мере не могли принести ни положения в обществе, ни влияния, ни настоящего богатства.

Непоколебимого положения можно было достичь только при дворе. При тогдашнем королевском дворе в Рошане ценились только святые слуги Огня, но отказываться ради власти и влияния от своего лица, имени и тем более имущества ученый брат Лутан не желал. Оставались тридцать княжеских дворов, но доступен оказался только двор троюродного дядюшки князя Гольта в Тородине. Правда, помешанный на тородинской воинской чести дядюшка потребовал, чтобы Лутан сначала отслужил три года в войске, но чего не сделаешь ради будущего! Ученый брат Лутан терпел грязь и тяжесть доспехов на учениях, наглость неотесанных рубак и спесь начальников, и уже думал, что не доживет до конца службы. Однако вскоре он понял, что на этой службе тоже можно заработать и положение, и влияние на окружающих, и если не богатство, то достаток. У каждого из надменных спесивцев и храбрецов непременно имелись дела и делишки, которые они хотели бы утаить. Достаточно было сделать недвусмысленный намек на огласку, и тот, кто прежде глядел на ученого брата сверху вниз, начинал платить – большими деньгами или небольшими любезностями. Через год ученый брат Лутан уже имел постоянный доход помимо жалованья, рассчитывал на немедленное освобождение от военной службы и продвижение при дворе, однако неожиданно вмешался случай.

Неотесанный десятник Аврин, шагавший по служебной лестнице, будто по ступеням бабкиного крыльца, при первом же намеке на свои старые грехи недвусмысленно объяснил, что он сделает с ученым братом Лутаном в следующий раз. Это было вдвойне обидно – ведь они начинали службу вместе и одно время даже дружили! Но Аврин до того обнаглел, что пообещал убить Лутана при первом удобном случае, а потом принялись грозить судом за вымогательство и другие сослуживцы. Ученому брату Лутану пришлось отступить, напоследок предупредив Аврина и прочих вояк о существовании тетради с подробным описанием их грехов. Тетрадь была надежно спрятана, к тому же в глазах князя Гольта родная кровь имела неоспоримую ценность, а потому ученый брат Лутан попал не под суд, а в княжескую библиотеку.

Теперь он мог бы, конечно, быть неизмеримо ближе к подножию княжеского трона, но кто как же его подвела женитьба! Ученый брат Лутан и сам не понимал, как мог восемнадцать лет назад польститься на искристые карие глаза, пышные кудри и смугло-румяную мордашку! Надо было отказаться от Заны в тот же миг, как он узнал о рождении ее незаконной дочки - безотцовщины-темнухи, не освященной Огнем. Но как же была хороша Зана в свои восемнадцать лет! Она и до сих пор хороша, ученый брат Лутан просто отдыхает душой, когда выводит жену в княжескую усадьбу на праздники. Приятно посмотреть, как княжеские придворные, вояки и обслуга неизменно поворачивают ей вслед головы, будто цветы драконовых очей за солнцем. Пусть вертят шеями, пусть знают, что библиотекарь Лутан здесь не последний, если взял за себя такую красотку! Незабываемое ощущение! И неизмеримо приятнее становится на душе, когда головой крутит Аврин – пусть смотрит, пусть видит, кого выбрала Зана! А с него самого хватит и толстой, как сальник, жены с пятью их несовершеннолетними произведениями!

Однако приданое Зана принесла с собой недурное, конечно, по меркам Крылатовки, хутора и рядовых бойцов. Лутан и сам тогда неразумно на него польстился, а надо было еще поискать! Подумаешь, дом на Подбашенной улице, напротив княжеской усадьбы, к нему двести золотых рошанской чеканки, с короной, да еще полная тележка выращенных тещей нарядов из ростовиковой парчи и одеял из семикрылового пуха! Разве это богатство для княжеского племянника? Да и осталось от этого приданого всего ничего – этот древний дом, построенный прадедом Заны, да надежда на наследственный дар мыследеяния у двоих сыновей. Несомненно, внуки знаменитой растительницы Бринты Переплетчицы с Крылатого хутора должны были унаследовать от нее какие-нибудь способности, только вот где они, эти таланты? Радетель из Подбашенного храма когда-то давно выслушал в мыслесиле старшего сына Риго признаки таланта, да и то до сих пор ничего не проявилось. А младший, Вито, несомненно, бездарен, должно быть, пошел в Зану!

Впрочем, немного утешает еще одна часть приданого - незаконная дочь, рожденная Заной по воле тьмы и не освященная брачным огнем. Для хозяйки Бринты семейная честь – такая же святыня, как для князя Гольта, а внучка-темнуха – позор на все Княжество Тородинское. Стоит пригрозить теще оглаской и позором, как она непрекословно переращивает редчайшие книги из княжеских запасов так точно, что продать их за подлинные не стоит ни малейшего труда. А темнуха еще и дар от нее унаследовала, так что доход ученого брата Лутана стал неизмеримо больше, чем во времена службы в войске. Но это по-прежнему был всего лишь достаток, а нужно было несомненное богатство!