Крылья. Ошибки

Игла Насыщающего Бога

Принц еще не знает, что ждет его, но когда столкнется с этим…. Поверь, он перевернет не только свой мир, но и мир своих родных. (с) Эрэ-Аэрата, Темный Предсказатель, о Тол-Кариане Крылатом. 



Принцессу Азурэ Крылатую нельзя было назвать женственной. Ее лицо было грубоватым и резким, ярко-пламенные глаза смотрели порой совсем не смущенно, а даже с каким-то вызовом. Плоская, не привлекающая мужского внимания грудь, отказы надевать хоть какие-нибудь платья и дерзкий нрав – все это приносило в семью лишь легкое разочарование. Азурэ было пятнадцать, она была младшей дочерью Нур-Кураса Крылатого, тридцать первого правителя Запада, и младшей сестрой Тол-Кариана, первенца короля. 
Их мать - Кайлун из дома Эрмеаль, была дочерью одного известного Западного лорда. И его звали Лордом Шепчущего Леса, из-за владений, которые находились севернее от Зулавейра. Этот богатый лес был, казалось, таким же старым, как и сам мир – Риясэ, созданный Богами. Легкий ветер всегда гулял в этом лесу, разговаривал с ним, и лес шепотом отвечал, за то и получил себе такое название. Кайлун Эрмеаль, несмотря на то, что была королевой, подолгу находилась в родовом замке отца. Это был ее дом. Ее место. 

Королю Нур-Курасу было уже под пятьдесят, однако, несмотря на возраст, он все еще крепко держался на ногах, хоть и собирался сложить с себя корону и передать сыну. Его узкое и вытянутое лицо, сколько помнила себя Азурэ, всегда было жестким и сухим, и за все эти года он ни капли не изменился. Строгий и властный характер позволял держать ему власть в ежовых рукавицах; традиции, которые он чтил так же, как и Богов, порой были ему важней его собственной семьи. Но лишь порой. Нур-Курас был строгим, но справедливым королем, без тени сомнения его почитали и крестьяне, и маги, и лорды, и даже другие короли – на Севере, Юге и эльфийские правители, которые лишь дважды оказывались на Западе. Первый раз – при коронации, а второй раз – при рождении первенца. И поэтому ни Тол-Кариан, ни Азурэ не видели этих правителей. Нур-Курас внимательно следил почти за каждым человеком в своем замке, на корню пресекал любые слухи и интриги, коих в замке было бесчисленное множество. Если что-то в замке знали двое, всегда знал и сам Владыка, и если ему это не нравилось... несколько слуг уже горько жалели о том, что без умолку трепали языками у короля за спиной. В народе Нур-Кураса звали Ястребом – за резкий характер и внимательный взгляд. И, пожалуй, он был польщен этим званием. Тол-Кариан в народе слыл Черным Лебедем, а Азурэ… к, сожалению, она этого не знала. О ней никто не говорил. И никто ее никак не называл. 

Очень редко, Ястреб позволял себе расслабиться, и тогда его лицо становилось светлее, морщины разглаживались, а губы изгибались в теплой, поистине отцовской улыбке. Азурэ очень любила эти моменты, когда была совсем маленькой. Но теперь, когда Тол-Кариан исполнилось двадцать, она стала видеть улыбку отца все реже, а в брате замечала некоторые резкие повадки отца. И все же… Тол-Кариан не был Ястребом. И величественным и мудрым лебедем – тоже. Его напыщенность и самомнение перечеркивали всю его крошечную мудрость. Чувство собственной значимости порой раздражало так, что девушке хотелось наконец-то стащить принца с коня и втоптать в землю, чтобы он хоть на какое-то мгновение перестал быть таким заносчивым. И все же она его любила, и не позволила себе этого сделать. 
В этом году ее брата собирались женить и короновать. Азурэ вовсе не завидовала ему, напротив, была рада. Его коронация значила лишь одно – теперь она станет свободной. От отцовских указаний и, наконец-то будет вольна делать все, что ей захочется. Но она не дождалась. 

Два месяца назад принцесса наконец-то высказала свое решение, которое копила так долго, и не было ничего удивительного в том, что отец его не одобрил. 
Тусклая, по сравнению со своим братом, Азурэ не желала дворцовой жизни. И поэтому отпросилась у родителей отправиться на Восток, в Обитель Первых – эльфов. Сначала Нур-Курас разгневался, наотрез отказался ее слушать, но после нескольких дней, все же согласился отпустить свою дочь. Может быть, повлияло решение матери, может быть, советника, но теперь Азурэ была свободна, и поэтому, не колеблясь, собрала свои вещи за сутки и, попрощавшись с родителями, покинула Зулавейр, а затем – и Запад. Три дня назад она остановилась у Древа Правды, теперь ее путь пролегал через небольшой лесок у гор.
Жители Риясэ редко давали названия местам, в которых не жили, и поэтому Крылатая не знала названия этой равнины, а так же близстоящего леса. Не знала, какие твари могут здесь водиться, и поэтому, в целях самозащиты, взяла с собой кое-какое оружие.

Натренированная девушка стояла на ветке могучего дуба, скрывшись за зеленой листвой так, что ее уже не было видно. Раскинув светлые крылья, она уверенно цеплялась когтями за жесткую кору, сохраняя равновесие. К удивлению ее родных, когда в ней пробудился Дар, он оказался Истинным – у нее, как и у первого носителя – Наст-Сиоа, на крыльях оказались крепкие когти, которые в бою могли принести непоправимый вред врагам. Ни у отца, ни у брата не было таких когтей, отчего у принцессы был повод хоть в чем-то гордиться собой. 

Тонкие пальцы неспешно натянули тугую тетиву лука, острый наконечник смотрел прямо между двух зеленых листьев. Человек или зверь, напугавший ее, не мог видеть запрятанную девушку, но и она не могла различить, кто это был. Она видела лишь мелькнувшую тень, шорох листьев, а затем все смолкло, но сейчас – во времена, которые простые люди называли смутными, это могли быть и разбойники, а они, как правило, устраивают путникам ловушки. Из которых, порой, не выбраться. 
Прицелившись, Азурэ мягко спустила стрелу с тетивы и когда услышала короткий явно человеческий выдох, мягко спрыгнула с ветки, медленно и лениво взмахивая крыльями. 
На лету, девушка выхватила серебряный кинжал из-за поясницы и провернула его в руке, позволяя врагу увидеть, как на наточенном лезвии играют блики солнца. Она рисковала. Если бы это был враг….

Темная фигура, шагнувшая из-за дерева, отнюдь не выглядела раненой, хотя Крылатая могла поклясться, что попала стрелой именно в цель. Незнакомый человек, прятавшийся все это время, ленивым движением откинул с головы капюшон, открывая свое лицо и какой-то знак, нарисованный на руке. Девушка выпрямилась, собирая крылья, и почувствовала, как щеки начинают гореть от неудобства и стыда. Крылатая, поспешно спрятав оружие за спину, в мягкие ножны, поклонилась и сделала рукой жест мира.

- Доброго дня Вам, Темный предсказатель, - сказала она спокойным голосом, и маг уважительно поклонился ей в ответ. Несмотря на то, что он был много старше почти каждого из всех живущих, это не мешало ему с почтением и мудростью относиться к каждому, будь то старец, наглый воин или юная принцесса. 

- Ты оборонила, кажется, - с усмешкой произнес он, протягивая принцессе ее сломанную стрелу. Азурэ смутилась снова, опуская глаза. 

- Я Вас приняла за врага. Не увидела с такого расстояния. Прошу прощения, - скомкано произнесла она.

- Я не сержусь, милое дитя. Понимаю, дороги нынче очень опасны. - Нейтральный чародей беспечно уронил обломки к себе под ноги. – Что ты делаешь так далеко от Зулавейра?

- Я еду на Восток, к эльфам. 

- По приглашению? 

- Нет, по собственному желанию. В этом году брат станет королем, при дворе мне не будет свободного места, поэтому я…. решила покинуть гнездо. Пора лететь. Куда-нибудь, - Азурэ неловко улыбнулась. Маг повел бровями. 

- Что ж, довольно рискованно тебе отправляться так далеко. Вижу, что не обошлось без нескольких стычек? 

- Пьяные мужчины решили вдруг…. Распустить руки. Я их не убила. Наверное. 

- Оставила калеками, как благородно, - саркастично проговорил чародей, сводя руки за спиной. – А как поживает твой отец, Нур-Курас? В добром ли он здравии? 

- Не жалуется особо, - Азурэ невольно зевнула, прикрыв губы ладонью. – Маги следят за его здоровьем. К тому же, у брата…. 

- …не так давно появился хороший друг, Варэл Луари, это я знаю. Ведь я его учитель. 

- А есть ли в Риясэ маг, которого вы не учили? – не удержавшись, спросила девушка, а затем, поглядев себе под ноги, села на листву, и лукаво посмотрела на чародея. Темный предсказатель, усмехнувшись девушке, скрестив ноги, сел напротив нее и положил ладони на собственные колени.

- Были. Но всех их я пережил, - сказал он нарочито ленивым и небрежным голосом, но Азурэ прекрасно поняла, какая нестерпимая боль таится за этими словами. Она подсела ближе. 

- Вы предсказываете будущее, - сказала она тихо. – Скажите мне, прошу Вас, что ждет меня? 

Маг усмехнулся снова, будто наперед знал, чего попросит принцесса, и взял ее руку в свои ладони, заглянул в огненные глаза, будто заглядывал куда-то глубже. Его молодое лицо разгладилось, взгляд приобрел настороженное выражение, губы стали тоньше. Азурэ ощутила, что у нее кружится голова – с каждым мгновением прикосновение становилось все невыносимее и тяжелее. Что-то невесомое и тяжелое надавило на грудную клетку, не давая воздуху выйти, и девушка задохнулась. Ее рука дернулась, стараясь разорвать контакт, но маг удержал ее. Когда глаза у Азурэ закатились, чародей, наконец-то, прервал эту странную и опасную связь, и удержал девушку за запястья, чтобы она не лишилась сознания. Азурэ, тяжело дыша, прижала пальцы к пульсирующим вискам, а после подняла на чародея испуганный взгляд. 

- Что… что это было? 

- Я сделал то, что ты просила, - мягко ответил ей предсказатель. Он достал из сумки флягу потряс ее, оценивая, сколько содержимого в ней осталось и, открыв, отдал девушке. 

- Выпей. Это поможет. 

Не колеблясь, принцесса прижалась губами к узкому и деревянному горлышку. Это было какое-то зелье, жидкое и темного цвета, но по вкусу напоминающее всего лишь обыкновенную, холодную, слегка подслащенную воду. 

- Что это за зелье? – прокашлявшись, спросила Азурэ, вытирая влажный рот рукавом блузки. 

- Оно устраняет последствия такой связи. Неужели ты думала, что предсказывать будущее… такое будущее, настолько легко? О, дитя, это тяжелый труд. А еще тяжелее все это нести в себе. Что до тебя, принцесса…. Я не знаю твоих планов, не знаю, захочешь ли ты того, что я тебе скажу. Может быть, попытаешься изменить, но…. Знай, что нет. Уже не изменить. Предрешено все на года вперед. 

- Я умру? – с опаской спросила девушка, и предсказатель не сдержал теплого смеха. 

- Все люди и все эльфы когда-нибудь умрут, не сомневайся, - сказал он ласково. – И ты умрешь. Но не сейчас. Ты проживешь еще тридцать лет. В сорок пять Лариат заберет тебя с собой, и ложем твоим станет супружеское. Да, ты выйдешь замуж. За эльфа с черными волосами, и глазами, словно ночь. Ты подаришь ему троих детей. 

- С крыльями?

- Нет, без. - Маг качнул головой. – В эльфе этом смешанная кровь. Чистокровных уже не сталось почти. Так что, в тебе Ген закончит существование. Но твои дети будут на Востоке почитаемыми. Благородными. Заслужат уважение эльфийских правителей. 

- Отец не примет таких детей, - вздохнула девушка, поднимаясь с травы и отряхивая руки. – А еще? 

- Если загляну глубже, тебе станет еще хуже и, боюсь, это зелье уже тебе не поможет, - усмехнулся маг и протянул руку за флягой. Азурэ, поколебавшись, отдала ее, порядком облегченную. 

- А мой брат? – спросила принцесса. – Он станет королем? И женится на Адаль Винторогой? Сколько детей у него будет? 

Чародей поджал тонкие губы, внимательно глядя на девушку, и словно бы оценивая, можно ли ей доверить великую тайну. А затем коротко качнул головой. 

- У него будет двое детей, но женится он не на Адаль. Союза Запада и Севера не будет, Азурэ, потому что Тол-Кариан…. Он еще не знает, что его ждет. Но это с ним случится. Велиат никогда не ошибается в своем выборе. Никогда. 

- Что? – встревожено спросила девушка, невольно подаваясь вперед и сжимая в кулаки маленькие, но сильные руки. Маг улыбнулся в ответ. 

- Он влюбится.

* * *

- Отец весь на нервах в последнее время. 

- Еще бы. 

- Да и мать тоже. 

- Вполне разделяю их тревогу. 

- Ну, и почему же так? – Принц Тол-Кариан приподнял подбородок, и расправил правое крыло, позволяя слуге вычистить его основательно.
- Тол-Кариан, всего через несколько месяцев король сложит свои полномочия. Он передаст корону тебе. Ты, следуя традициям, возьмешь Адаль в жены, я, как друг и, может быть, советник, проведу вас к ложу. Два государства пойдут в будущее под одной рукой. Твоей рукой. Сколько мудрости, уверенности и сил тебе надо. А я вижу перед собой всего лишь юнца. Не обижайся, и не руби мне головы за эти слова, - светлый маг криво улыбнулся. Тол-Кариан рассмеялся, невольно взмахивая крылья. Терпеливый слуга, невольно получив удар по лицу, отшатнулся. 

- Перестань, Варэл. То, что я небрежно отношусь к правлению сейчас, еще не значит, что я развалю оба государства. 

- А твои родители считают, что именно так и будет. И именно поэтому Владыка Нур-Курас считает, что двадцать это слишком неподходящий возраст. Он говорит, что тебе еще, как правило, надо нагуляться. Ну… как мужчине. 

- Сказал же, традиции традициями, я сохраню свою королевскую чистоту и лягу в постель лишь с женой, - Тол-Кариан округлил глаза, а после залюбовался своим молодым, и очень красивым отражением – с лукавой искрой в янтарно-желтых глазах, с узким подбородком, и приятными не резкими мужскими чертами. Выразительные глаза были подведены мягко синей краской для большей эффективности, а иссиня черные волосы, расчесанные и блестящие, струились у молодого принца по спине. 

- Хватит любоваться собой. Анулор прихорашивает тебя уже целых сорок минут, - не выдержав, светлый маг поднялся с кресла, несколько раздраженно захлопывая книгу, которую изучал все это время. Тол-Кариан улыбнулся – своему все такому же ехидному отражению. Он махнул рукой, отпуская слугу, который, судя по выражению лица, глубоко поблагодарил Айлэ за то, что та спасла его от мучений, и поднялся с удобного резкого кресла и с высокой спинкой. Анулор подошел к нему и накинул мантию ему на плечи, а затем, еще раз поклонился и наконец-то покинул покои. Тол-Кариан улыбнулся снова – все той же ехидной улыбкой, показывая свои блестящие зубы. Молодой светлый маг, который выглядел чуть старше, чем был на самом деле, снова округлил глаза. 

- В твоей улыбке сквозит фальшь, и уж я то точно ее вижу, друг мой. 

- Никакая это не фальшь, - отмахнулся принц и, выйдя из собственных покоев, медленно спустился по витиеватой лестнице, держа одну руку на гладких лакированных перилах. Медленно мимо скользнули две щебечущие девчонки, чуть младше Тол-Кариана. Одна из них, засмотревшись на него, случайно запнулась о полу платья, залилась краской и поспешила за подругой.

- Они от меня в восторге. 

- О мать Айлэ, скажи мне, пожалуйста, есть ли для тебя человек, который не был бы от тебя в восторге? Твое эго с каждым годом взлетает все выше и выше, и даже Боги не в силах опустить его, - Варэл скривил губы. Как и Азурэ, он бледнел по сравнению с красотой молодого престолонаследника. Слегка сутулый маг, в светлых одеждах, с небольшими и выразительными глазами, со светлыми волосами, но больше совершенно непримечательный, Варэл был одного года с принцем. Но из-за магии, которая по каплям высасывала из него жизнь, он выглядел лет на пять старше, а рассуждал – и того на десять лет мудрее. Человек из среднего сословия несколько лет назад сумел найти у принца расположение и теперь жил в замке, хотя такая роскошь никак не повлияла на спокойный характер мага и его любовь к простым мелочам. А вот о принце этого сказать было нельзя. 
Несмотря на возраст, Тол-Кариан напоминал избалованного и властолюбивого мальчика, который уверен, что ему сойдет с рук все. Или почти все. Принц иногда не стеснялся в выражениях, всех сравнивал с самим прекрасным собой и порой от этого становился просто невыносимым. Его непомерно раздутая самовлюбленность раздражала мага, но тот молчал. До поры до времени. Иногда Варэл позволял себе жесткие замечания, но все это было без толку. Нравный Тол-Кариан почти ничего не воспринимал всерьез и все жаждал власти, чтобы…. 
Чтобы. 
Чего хотел юный принц от трона, ни Варэл, ни подданные, ни сами нынешние правители еще не знали. 

Чародей молчаливо прошел за принцем, поклонился королеве, которая решила проводить сына, и вышел из замка, щурясь на желтое солнце, сияющее в руках Насыщающего Жизнь Бога. Странно действовала на магов и смена дня и ночи. Днем светлые, под покровительством Велиата чувствовали себя лучше, действовали активнее, а к ночи становились вялыми и ленивыми, в то время как темные ночью ощущали прилив сил, а вялость – именно днем. Тол-Кариан сунул ногу в стремя черной лоснящейся и чистой кобылы, и сел в седло –, как всегда изящно и прямо. Отчего-то все его действия были изящны, будто он просчитывал их наперед. Каждый свой идеальный шаг, чтобы не допустить оплошности и еще выше подняться в собственных глазах. Принц, держа в руках уздечку, развернул лошадь и ткнул ее сапогами под бока, заставляя шагать вперед. Варэл, поправив ремни на узком поясе, пошел пешком и повел своего гнедого коня под узду.

- А такая езда успокаивает, не находишь? Я провожу тебя до границы и вернусь. Мы будем ехать около трех дней. Может быть.

- Нет нужды заезжать так далеко. Можем просто выйти из столицы, а дальше я сам. Ты же не думаешь, что я не смогу отбиться от Обездоленных. 

- Когда стану королем, я их всех выживу с Запада. Эта отрава надоела мне. Я вижу плачущих бедняков, которые жалуются моему отцу на них, а тот только разводит руками. Они плодятся, словно крысы, - фыркнул принц, поправляя полу плаща и расправляя и сжимая крылья. – Избавлю Запад от них, и стану первым, кому это удалось. Люди будут долго судачить об этом. Может быть, даже напишут в книге. 

- Когда-нибудь ты упадешь с вершины своего самолюбия. И ушиб будет очень болезненный, - мудро заметил Варэл. Он остановил коня, погладил его по морде, а после обернулся, чтобы поглядеть на замок, который всегда каких-то четыре года назад стал ему родным домом, а все благодаря принцу. Несмотря на самолюбие, Тол-Кариан почему-то…. почему-то принял его. Стал ему настоящим другом, не побрезговал. Варэл поджал губы, его сухая ладонь все так же гладила лошадь по морде. 

- Станешь регентом, когда приедешь обратно. Я буду с нетерпением тебя ждать. Представляю…. Это. 

- И как же? 

- Что я сижу на троне, уже с кольцом, с короной, в отцовской мантии, там где-то позади маячит беременная Адаль, и ты заходишь. Распахиваешь двери двумя руками и подходишь к трону. 

- Скажи, в твоем представлении, я падаю на колени и целую твои сапоги? – криво усмехнулся чародей, все еще любуясь видом замка. Тол-Кариан, откинув голову, громко рассмеялся. 

- Нет, ты целуешь мое кольцо, произносишь клятву и вот ты уже мой регент. Все кажется таким… легким. А что до моего возможного падения, кто же скинет меня с моего положенного места? 

- Ну, кто знает, Ваше Высочество, кто знает, - загадочно произнес Варэл и наконец-то оседлал своего жеребца. – Сначала необходимо зайти в Дом Чародеев. Там остались мои некоторые вещи. Я все заберу с собой в Обломки. Учиться осталось еще всего полгода…. Боюсь, эти полгода станут самыми сложными в моей жизни. 

- Ты блестящий ученик. Ну, так говорят, я ведь не разбираюсь в этом тонком искусстве. 

- Хоть в чем-то ты не разбираешься. А если бы разбирался, боюсь, я бы лишился руки, - Варэл ударил коня пятками, чтобы он не отставал и конь икнул, возмущенный своим седоком. 

- Почему это? – удивился Тол-Кариан.

- Потому что, я, непременно поднял бы на тебя руку. Терпеть не люблю спорщиков. А ты любишь доказывать свою правоту. Даже если ты не прав, - напомнил ему Луари. Принц дернул губами. 

- Я редко неправ, - сказал он спокойно, и по его интонации, Варэл понял, что все-таки смог уязвить самолюбие мальчишки.

* * *

Возле Дома Чародеев росли дикие розы, с яркими кровавыми бутонами, и острыми шипами. По самому дому ползли лозы такого же дикого и довольно кислого винограда. Когда Тол-Кариан несколько месяцев назад набрался смелости и съел один, ему стало плохо и нынешнему придворному старику Карриусу пришлось отпаивать принца зельями, чтобы последнего перестало выворачивать. Принц, привязав лошадей к небольшому и красивому железному забору, прошел следом за Варэлом в дом, где, как и всегда, пахло сладким дымом, мятой, дурман травой и горькой ромашкой. В воздухе витала полная свобода и безмятежное спокойствие. Увидев королевскую особь, несколько чародеев ехидно поклонились ему, но Тол-Кариан знал, что все чародеи, без сомнения уважают любого члена королевской семьи, несмотря на их довольно вызывающее поведение. 

- Ужель Его Высочество решил снизойти до нас, простых смертных? Магиков, - ехидно произнес Лаос, водя губами и посасывая кончик трубки из черного дерева. – Чем обязаны Вам? 

- Провожаю Варэла в Обломки Мира. Через полгода заканчивает обучение. А тебя, вижу, отпустили из замка? 

- Решил отдохнуть от дворцовой жизни. Мой лорд порой бывает очень щедрым. - Лаос выпустил колечко светлого струящегося дыма, и Тол-Кариан ощутил сладкий запах вещества, которое употреблял темный маг.

- Что это? – поинтересовался принц, рукой отгоняя дым от своего прекрасного лица. Лаос поглядел на трубку. 

- Сладкий яд. Соблазнишься? 

- Подсесть на эту дрянь? – Тол-Кариан вскинул тонкую бровь. – Ты за кого меня держишь, Лаос. Королям не поло…. 

- Да перестань. Твоя свобода скоро закончится, а сладкий яд может стать апогеем. 

- Ты решил подсадить меня на наркотик? Нет, благодарю, отдавайся ему самостоятельно, - Принц решительно убрал трубку, которую Лаос норовил сунуть ему в рот. 

- Наркотик? О нет, от него нет зависимости, как, скажем от некоторых мазей. Он просто расслабляет. Вам понравится, попробуйте, - Лаос усмехнулся. – Когда Вы в следующий раз здесь появитесь? Дети, жена да заботы, а сладкий яд запомнится как вкус магии. 
- Что в нем? – Тол-Кариан отвел взгляд, пытаясь отыскать исчезнувшего Варэла, но светлый маг, судя по всему, ушел к себе в комнату, оставив принца в обществе своенравных братьев на произвол судьбы.

- Ты все впариваешь свою отраву? Не принимайте эту дрянь, Ваше Высочество, - высокомерно бросила ведьмочка с косой белой челкой, тогда как все остальные ее волосы были странного, болотно-зеленого оттенка. 

- Что со мной будет, когда я приму это? – Тол-Кариан, нагло оттеснив Лаоса, уселся на его место на мягком пуфике и положил к себе на колени какую-то очень приятную на ощупь ткань. 

- Почувствуете невероятное расслабление. Некоторые, после принятия веществ, становятся странными. 

- В каком это смысле? Мне не нужны несчастные случаи. 

- Нет-нет, что Вы. Телу станет легко, он расслабляет и стимулирует мышцы. После некоторых принятий, маги начинают говорить. Много всего разного. И пророчествовать, в том числе. Слышал, Варэлу сказали, что у него сильный пророческий дар. Сам Учитель сказал. Ну, знаете, Темный предсказатель. 

- Да, - Принц согласно кивнул. – Вот за эти полгода он и научится его развивать. А затем будет предсказывать мне последствия моих поступков. Ну, если я сам в чем-то запутаюсь. И что ж, ты так упорно пытаешься мне дать сладкий яд, поэтому я все же уступлю. 

- Великая честь, - Лаос криво усмехнулся, протирая краем рукава кончик трубки, а затем вложил ее в руку принца, и присел на корточки, чтобы лучше видеть его лицо и реакцию. Тол-Кариан дернул губами, мешкая, поглядел в ехидное лицо темного мага, а затем губами обхватил кончик гладкой трубки, ощущая рукой прохладное древко, втягивая дым в легкие. Он прикрыл глаза, в действительно ощущая сладкий вкус, который неосязаемым дымом скользнул и наполнил легкие, а затем вернулся обратно. Принц повел губами и затянул еще раз, ощущая, как участилось и успокоилось сердцебиение. Вид мага стал расплываться, звонкие голоса стали странно приглушенными. Время стало расплываться, остановилось. Покачнулось и поплыло перед глазами. Как-то издалека Тол-Кариан услышал недовольный голос Варэла. 

- Стоило мне уйти всего лишь забрать вещи, а вы уже успели его накурить! 

- Что он, в первый раз что ли? В двадцать лет еще и побаловаться можно, - недовольно произнес Лаос, поднимаясь с корточек. Его ловкая рука забрала трубку у престолонаследника, а Варэл скривился. 

- Можно и в сорок побаловаться, если ты не королевских кровей, - проговорил светлый чародей недовольно. Он говорил еще что-то. Тол-Кариану хватило четырех затягов, чтобы расслабиться и забыть почти обо всем. Сладкий дым окутал его, почти растворил в себе. Юноша откинулся на спинку сидения, вытянул ноги и смял ткань, наслаждаясь прекрасным ощущением. Принц бы пожелал, чтобы это блаженство, сравнимое лишь со сном после тяжелого дня, никогда не кончалось. На его плечо легла рука друга, изящные пальцы с длинными ногтями больно впились ему в кожу, невероятно грубо возвращая в реальность. 

- Тол-Кариан, твой отец здесь, - коротко процедил Варэл, и принц мгновенно поднялся, стараясь проморгаться, чтобы лучше видеть. Владыка Нур-Курас действительно явился в Дом Чародеев, и он был не один.

За ним вошла худая и высокая фигура в черном просторном балахоне. Мужчина откинул капюшон с довольно бледного лица, открывая себя магам, и те, уважительно поклонились двум старшим, и, пожалуй, самым важным персонам в этом помещении. Король медленно пропустил верховного чародея вперед и направился за ним. Его острый ястребиный взгляд прошелся по каждому и остановился на первенце. Тол-Кариан невольно сглотнул. Нур-Курас умел заставить его опасаться одним лишь взглядом. 

- Темный предсказатель. И мой отец. Вот это… было более чем неожиданно, - произнес принц. Его голос сел после принятия вещества, и он прокашлялся, а после шагнул к вошедшим мужчинам. Варэл невольно ссутулился. Светлый маг уважительно поклонился королю и Учителю, а Тол-Кариан чуть склонил голову в вежливом жесте и поспешно убрал руки за спину, надеясь, что от него не сильно пахнет дурманящей сладостью. Отец всегда пребывал в трезвом состоянии, и никогда еще за двадцать лет, Тол-Кариан не видел его даже слегка выпившим. 

- Сын? – Нур-Курас вскинул темную и густую бровь. Несмотря на бремя власти, Нур-Курас Крылатый всегда держался ровно и прямо. Тяжелые темные крылья за спиной отнюдь не изменили его осанки, хотя лучшие годы короля уже давно минули. Сухое и строго узкое лицо, с высокими скулами, уже давно избороздили морщины, но взгляд старого короля был все также горяч. Несмотря на возраст, Нур-Курас очень со многими мог еще потягаться в силе, сильные руки были способны взять меч и разрубить кого угодно пополам. Последняя Честь, как и всегда, покоилась в ножнах, на правом бедре у короля. Ножны скрипели при каждом его ровном шаге. 

- Решил выбраться из замка, отец? – коротко и любезно поинтересовался Тол-Кариан, чуть вздергивая подбородок. 

- Провести вечер в хорошей компании никогда не помешает. Порой необходимо ценить и простоту этой жизни. Уж тебе бы точно не помешало, - размеренно ответил ему король. Он мягко отстегнул серебряную застежку у горла. Молчаливый Темный предсказатель забрал его плащ, ехидно погладил Лаоса по голове и исчез где-то в глубине дома. 

- А что здесь делаешь ты? – поджав губы, спросил король у первенца. 

- Варэл сегодня уезжает. Я провожаю. Вернусь завтра, к утру. Наверное, - Тол-Кариан пожал плечами. 

- Сегодня, - резко, в приказном тоне сказал Ястреб. – И не позже полуночи. Завтра ты будешь мне нужен. Хочу посмотреть, не растерял ли ты свои навыки. Ты слишком много времени проводишь в обществе Варэла и прочих магов. Твоя рука не касалась стали уже много дней.

- Уверяю, не растерял… 

- Завтра я это увижу. Иди, - Нур-Курас с каким-то плохо скрытым раздражением сделал жест рукой, словно бы поторапливая сына сделать все свои дела и, шагнув, направился вслед за предсказателем.


* * *
- Твой сын возмужал. Когда я его видел в последний раз…. – Чародей открыл стеклянные дверцы шкафчика, – ему было… десять или девять? 

- На самом деле ему было семь. Ты был в последний раз на Западе тринадцать лет назад, и вот ты вернулся снова, - Нур-Курас поглядел на заваленный стол и сел за него, аккуратно убирая свитки в сторону. – Может быть, Тол-Кариан и возмужал. но только внешне. Внутри я вижу мальчишку. И с каждым днем убеждаюсь, что с коронацией стоит все же повременить. Хоть годы мои идут нещадно, и уже жду наследников и внуков…. Тол-Кариан относится ко всему чересчур безалаберно. Ему не хватает дисциплины. 

- Ты воспитывал его строго, но давал ему малые крохи свободу. Я не вижу в этом ничего плохого. Нельзя держать парня взаперти. 

- Я вижу, как он смотрит на кого-то, кто не обладает высоким статусом. Тол-Кариан полон гордости и мнимого высокомерия. Кичится тем, что он принц, всех простых считает едва ли выше грязи. Если бы у меня в замке существовала комната, обставленная только зеркалами, - Нур-Курас округлил глаза, - Тол-Кариан не выходил бы из нее. Помешанный на собственном эгоизме. 

- Может быть, это и не так плохо, - маг поставил два серебряных кубка, зубами откупорил крышку и разлил вино. – Ты не виноват в такой черте характера, Нур-Курас. 

- Мне кажется, стоило бы, наверное, посадить на трон Азурэ. Она и то более дисциплинированная, чем первенец. У нее хотя бы нет такой непомерно большой гордыни. Это не плохо, но это раздражает, его самоуверенность когда-нибудь погубит его. А вместе с ним – и весь наш род. Боги будто смеются надо мной. Тол-Кариан блестящ во всем, этого отрицать нельзя. Он прекрасный наездник, Крылья, как и положено, что часть его тела, он искусный воин, и в моей гвардии нет никого, кто смог бы выбить меч из его руки, выбить его из седла на полном скаку, даже если он не будет держаться за поводья. Он начитан, грамотен и воспитан, но…. Чересчур горделив.

- На самом деле, Нур-Курас, друг мой, скоро все изменится, - мягко и загадочно произнес чародей, пригубив вино. – Твой сын гордец, это так. Самолюбивый. Но к нему идет то, что изменит все. Принц еще не знает, что ждет его, но когда столкнется с этим…. Поверь, он перевернет не только свой мир, но и порядки своих родных. Твой мир, Нур-Курас, перевернется. 

- О чем ты говоришь? – Король заметно напрягся, черные высокие крылья вздрогнули. 

- О будущем. О будущем Запада, которое я видел смутно. Ты еще вспомнишь мои слова. Тол-Кариан станет хорошим королем и будет править достаточно долго. Да и его потомки не будут забыты. Ваши.

- Потомки, - Нур-Курас криво усмехнулся, болтая вино в кубке. – Только не говори, что мой сын наплодит кучу бастардов по всему Западу и за его пределами. Я в это не поверю. 

- Почему же? Все возможно. Да, это довольно грязно и запрещено, и все же…. 

- Не наплодит, потому что его гордыня не позволит ему лечь в постель со шлюхой. Он слишком себя любит. - Король скривил губы, и в этой отвратительной ухмылке сквозило странное удовлетворение. – Хоть в чем-то он сохранит себя. У него будут наследники с хорошей родословной. Не испачканные, так сказать. 

Темный предсказатель замолчал, глядя в багрово-красное вино и видя на его поверхности свое отражение. Он не стал говорить Нур-Курасу о том, что должно было случиться в ближайшие два месяца. Может быть, это было правильно, а, может быть, своим молчанием он бы сломал всю генеалогию рода Крылатых. Но это было уже маловажно. Каким бы гордым и напыщенным ни был Крылатый принц, ему было суждено влюбиться. До беспамятства. До дрожи в коленях. Влюбиться в первый раз и до самой смерти, презреть ради этой любви все законы, едва ли не развязать войну, бросить вызов всему миру и изменить его до неузнаваемости. Перевернуть целую страницу эпохи. 

- В Зулавейре много прибывших. Из других городов, из поселений. Они едут в столицу за работой. За хлебом. За четыре Эпохи у нас не было ни одной значительной войны. Ни с эльфами, ни друг с другом. Такое чувство, будто идиллия тянулась слишком долго. Жители жалуются на Обездоленных на трактах. Их головы вывешены на Благородных Воротах, но это ничего не дает. 

- Обездоленные… Противовес нашим порядкам, - мягко сказал Эрэ, допивая вино. – Они не подчиняются законам, не чтят Богов, не уважают даже мелкой жизни. Их, как грязь, не извести. Но бороться вынуждают обстоятельства. Несколько раз они попадались мне на пути и, уверен, попадутся еще и не раз.

- Ты собираешься в дорогу? Снова? 

- Да.

- Куда же ты отправишься, Эрэ? – мягко спросил король, и, услышав собственное имя, чародей невольно вздрогнул. 

- Наверное, теперь на Север. Почтить лордов и короля. Я тринадцать лет был на Востоке. Там жил. В храме Матери. Молился ей. Видел ее. 

- Они действительно спускаются к нам? 

- Очень редко. Предпочитают оставаться безмолвными свидетелями… и смотрят на все. С неба. Но ее я видел отчетливо, как тебя сейчас. - Чародей прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – У нее длинные волосы, переливаются красным, зеленым и желтыми цветами. Переменчивое и женское лицо, такие… белые глаза, без зрачков. Но она дышит. Дышит жизнью, способная ее дарить. У нее голос отдает медом. А губы отдают морской синевой. Собственно, морем она и пахнет. Она приходила из моря и исчезала в нем. Когда услышала, как я играю. Эти мгновения… Незабываемы и великолепны…

- В нашем храме ее изобразили по-другому, - коротко заметил король, болтая вино в кубке. – Впрочем, людям не дано описать эту красоту. Наверное, лишь неординарные художники и скульпторы способны ее увидеть и передать. Вот, как ты.

- Но я не художник. Я не поэт, увы, - Эрэ коротко улыбнулся. – Я только маг. Хранитель Равновесия. Темный предсказатель. Такие мелочи, вроде живописи или песен мне не дано творить. Хотя, наверное, это прекрасно. Создавать что-то. Быть творцом.

- Но ты творишь. По-своему. Из-под твоей руки вышло столько учеников? Сколько выдающихся личностей. И маг Варэл, друг Тол-Кариана, думаю один из них. Сын говорит, что когда станет королем, обязательно сделает Варэла придворным чародеем. И я одобряю это. Варэл уже сейчас доказывает мне, что может получше всякого справиться с гордостью моего… сына. И, наверное, не даст ему ошибиться в будущем. 

- Варэл - провидец. Он смотрит не глазами, а сердцем и душой, в отличие от меня. Можешь не сомневаться, пока он рядом, у Тол-Кариана будет все хорошо.


* * *


- Наверное, я буду скучать по тебе, друг мой, - принц поглядел на колдуна. Светлый Луари ничего не ответил на это, его мечтательный взгляд был устремлен на сиренево рыжий мягкий и теплый закат. 

- И я тоже. Но, думаю, эти полгода пролетят очень и очень быстро. Мы даже не заметим этого. Значит, когда вернусь, уже увижу твою жену беременной. Своеобразное опоздание. 

- Уже очень много лет прошло, отец отклонил эту традицию. Чтобы советник стоял при брачном ложе. Так что… не опоздание. И… тебе доверю. Свою несчастную женушку.

- Несчастную… - повторил чародей. – Большинство браков по расчету несчастны, тут ты прав. 

- Ну, дело женщины подчиняться, - безразлично проговорил принц, поводив губами, словно пробовал это утверждение на вкус. И оно ему понравилось. – А наше – подчинять. 

- За всех не говори. Если у меня будет жена, она не будет подчиняться. Я буду с ней считаться. 

- И будет бегать к кому-нибудь…. 

- По-твоему я настолько глуп, что выберу блядь? 

- Ну, нет, но… ну, а вдруг? 

- Никаких «вдруг». Солнце садится. Ехать через весь Север, а я 
должен быть в Обломках не позднее следующей недели. До свидания, Тол-Кариан. Надеюсь, когда мы встретимся через полгода…. – Маг выдержал паузу и продолжил, - ты изменишься.

Они обнялись – по-братски крепко, похлопав друг друга по плечам, а после отпустили. Принц внимательно поглядел на удаляющую фигуру чародея – темную на фоне огромного и заходящего за тонкий горизонт солнца. С Востока подул теплый ветер, принес с собой едва уловимый тонкий запах холодного моря, пощекотал чувствительные ноздри, словно бы дразня. Дразня тем, чего Тол-Кариан может быть, никогда не увидит. Не окунет лицо, не ощутит морскую соль на собственных губах. Серебро песка не заскрипит под кожаными и дорогими сапогами. А жаль. 
Тол-Кариан, проследив за чародеем, пока тот не скрылся из вида, сжал и разжал крылья, и, взяв лошадь под уздечку, повел ее обратно – медленно и с небрежной ленцой.

Зулавейр готовился уснуть. В каменных домах зажигали свечи, почти всегда открытые двери громко хлопали, скрипели замки и ставни на окнах. Играющие и резвящиеся дети забегали домой под недовольные возгласы родителей, а кто-то просился остаться во дворе еще на некоторое время. По дороге перебежали две бродячие и грязные собаки, у одной не было правого уха, а когда-то белая шесть стала серой от грязи. Принц остановился, с интересом глядя на них. Бесхозные дворняги подбежали к какой-то корчме, заскулили, залаяли. Высунув языки, начали глядеть по сторонам, будто ожидая кого-то. Из корчмы вышел толстый мужчина с мокрыми руками. Псы стали прыгать на него, весело виляя тонкими хвостами, одна из них лизнула повара в щеку, и тот засмеялся, потрепав их за уши.

- Сколько раз грил, с другой стороны подходите, с задней. Ну, пшли! – смеясь, сказал он, и толкнул собак к углу, а сам собрался обратно в корчму. Собаки внимательно поглядев на него, вприпрыжку побежали туда, куда он их отправил, а принц чуть скривил губы. 

- И не противно их прикармливать? – поинтересовался он. – Беспородных-то. Пользы не принесут ведь. Еще и заразу занести могут к тебе. Не знаешь же, где они гуляют. 

Повар обернулся, глядя на принца, которого не заметил из-за своих хлопот. 

- Я и бесхозным рад, - спокойно сказал он. – Добром от них веет. 
- Как по мне, так только вонью, и ничем больше, - Тол-Кариан едва усмехнулся и повел лошадь дальше, крикнув напоследок. – Смотри, как бы не загрызли тебя. Животные тупее людей порой бывают. 

Повар ничего не ответил нравному принцу и, постояв еще на пороге, все же вернулся в корчму. Собаки ждали своего скудного каждодневного ужина, и надеялись на этого человека. Их, увы, не кормили отборным королевским мясом, с серебряных подносов. 

Тол-Кариан совершенно без проблем, поднялся по каменным ступенькам, затем пошел по вымощенной и чистой дороге, все глядя на странных крестьян, которые были довольно-таки счастливы своей беззаботной жизни. Не наделенные властью. У каменного крыльца, на ступеньках полулежал парень, в темно-бежевых одеждах, с рыжими волосами, и одной рукой играл с маленьким котенком. Пушистое существо бегало вокруг него, виляло хвостом, хватало маленькими коготками за руку, оставляя царапинки. Из дома вышла костлявая женщина в недорогой и просто рубашке, подпоясанной кожаный мужским ремнем и, присев, дала парня миску свежего молока. Парень улыбнулся, так и не заметив остановившегося принца и глядевшего на эту своеобразную идиллию. 

Тол-Кариан снова фыркнул. Он бы ни за что не сел на крыльцо, как простолюдин, и уж точно не лег бы на него, чтобы поиграть с каким-то животным. Тем более таким маленьким. Хотя… 

Крылатый наследник отогнал странные мысли и побрел себе дальше, видя, как сумерки становятся все гуще и гуще, а скрывшееся солнце в руках Лариата, забрало свое тепло. Он прошел к еще одной лесенке и поднялся, ведя лошадь так же под уздечку, а затем, глубоко вдохнув, вошел в любимый лес.
Лес всегда окружал замок с юга, и поэтому даже зимой в нем было приятное тепло. Листья зашелестели от ветра, словно приветствовали принца. Тот, остановившись у кромки, лениво и небрежно снял с себя плащ и положил его на седло. Прошедший стражник, который возвращался с дневного дозора всегда именно в это время и, зная привычки принца, взял лошадь и увел ее за собой дальше. Тол-Кариан ничего не ответил. Он повел головой, разминая шею, и ощущая, как хрустнули позвонки, а затем мягко оторвался от земли, тяжело взмахивая крыльями, и руками зацепился за ветки, чтобы набрать высоту, и крылья, наконец-то вошли во вкус полета. Наследник поднялся над самой верхним деревом, паря над лесом, и для удобства чуть поджал ногу. 

Перед взором открылся весь Зулавейр – столица Запада с высоты птичьего полета, от шумящего водопада, до самых дальних Благородных Ворот. На стене в домах, зажглись огни, создавая желтый и мягкий для глаз свет, где-то все еще говорили и перекликивались люди, кто-то бранился. Лаяли собаки, фырчали где-то кони. Тяжело проезжала какая-то телега. Даже вечером, готовясь ко сну, люди не переставали суетиться, работать, любить, воспитывать и поучать друг друга. С такой высоты для Тол-Кариана они казались крошечными, словно муравьи, все бегающие и делающие свои мирские дела. Ветер, поднимающийся от крыльев, растрепал волосы молодому наследнику. Размяв чувствительные плечи, Тол-Кариан приподнял подбородок, поднимаясь еще выше, будто хотел коснуться ладонью самого неба, через него войти в чертоги Богов, но наследник знал – это невозможно. Попадет он лишь к Лариату, и то, когда умрет…. Это будет еще очень нескоро. Небо, как и всегда, отвергнет его просьбу впустить в себя. 
Тол-Кариан бросил тело в сторону, балансируя лишь правым плечом, перевернулся в воздухе и поднялся вновь. На его губах застыла странная и безумная улыбка. 

Не существовало ничего лучше, чем этот прекрасный вечерний полет, когда ветер особо нежен и ласков с кожей. Лариат, преобразив солнце, поднял его обратно – бело-желтой луной, а Тол-Кариан и не думал спускаться, кружа над лесом, вдыхая запах леса и собственных крыльев, вертелся и крутился в воздухе то пикировал вниз, то резко взмывал вверх, неосторожно задевая сапогами ветки и ломая их. Он закружился, работая крыльями, уже давно привыкнув к ним, затем, расслабив плечи, раскрыл их и позволил себе упасть – спиной прямо на землю. Ветер засвистел в ушах, но земли наследник так и не коснулся. Перевернувшись в воздухе, Тол-Кариан взмыл в воздух снова, сломав несколько веток. Наверху всегда дышалось легче и просторнее, чем на земле. Это было прекрасное пьянящее чувство. 
Время стерлось. Он не знал, который час, как прошел ужин, и точно ли мать и отец его легли спать. Он кружил и кружил, не способный остановиться и наконец-то придти в себя, не способный контролировать свои минутные порывы. Но когда шее и плечам стало больно от напряжения, ему все же пришлось спуститься. Быстро хлопая крылья, Тол-Кариан уцепился за ветку, и спрыгнул на землю с тихим звуком. Приземлившись, он тут же услышал какой-то коротенький писк и тут же посмотрел под свои ноги, подумав, что случайно раздавил мышку. Но под ногами никого не оказалось. Принц обернулся вокруг себя, снова раскрыл крылья, а затем увидел человека, который неловко прятался за деревом. Когда он выглянул и снова спрятался, Тол-Кариан приподнял бровь, понимая, что это была девушка. 

- Ты кто? – спросил он громко, складывая крылья за спиной. Без плаща с каждой минутой становилось все холоднее, по нежной коже принца прошла дрожь. Он желал сейчас же развернуться и уйти в замок, к теплу камина и вкусному королевскому ужину, но любопытство и манеры остановили его. Девушка вышла из-за дерева. 

Тол-Кариану часто читали сказки, когда он был совсем мал. О том, как принцы находят своих принцесс. В лесу, в горах, на тракте, в старых повозках, и чужом замке. Но эта девушка совершенно не была похожа на принцессу, и поэтому крылатый наследник испытал разочарование, явно отразившееся на красивом лице. 

Эта была худой, под рваным платьем почти не было видно пышных женских форм, которые так часто привлекают мужской взгляд. Выпирающиеся ключицы, маленький рот, узкие руки… все в ней дышало какой-то странной нежностью. Точнее, дышало бы, если бы она не выглядела так грязно. Платье оголяло грязные и стертые в кровь колени, рваные рукава не прикрывали таких же потертых костлявых локтей. У нее были светлые волосы, но сейчас, в темноте, они отливали серо-синим цветом, который больше раздражал, чем привлекал. Она схватилась за собственные плечи, большие глаза стали еще больше, когда она увидела за спиной у принца крылья, и весь ее вид означал то, что сейчас от увиденного она лишится чувств. Тол-Кариан округлил глаза. Крестьяне, так настырно восхищающиеся им, тоже стали раздражать. Возможно она, ради внимания принца, специально вырядилась так, чтобы он как-то ей помог. Будущий глава государства, как никак, обязан помогать бедненьким заблудившимся девочкам. И, разумеется, подарить ночь в своей постели, отчего же нет. Тол-Кариану стало противно от нее и от собственных мыслей. 

- М-милорд, я… 

- Я принц, - грубо перебил он девушку и сощурил янтарные глаза. – Ты кто такая? Что здесь делаешь? 

- Мил… П-принц, я… я заблудилась, - проговорила девушка, переминаясь с ноги на ногу и тут Тол-Кариан увидел, что она была босой, а ее ступни были грязными как и ее платье. – Мой… 

- Как ты пришла сюда? Стража должна контролировать всех… Непростительно близко к замку подошла какая-то оборванка. Отец узнает об этом, - Принц сжал тонкие губы, стараясь не смотреть на грязную одежду и задержать взгляд лишь на лице. - Ночлег решила в замке найти? 

- Н-нет, ми… принц. Н-нет. Я.. я шла с группой людей с Севера, они… везли… 

Тол-Кариан скривил лицо, явно показывая свое отвращение к ней, и девушка залилась слезами. Она сжала руки, потерла их друг о друга, пытаясь согреть. 

- Мне нужен чародей, - выдавила она. – Я ранена…. И мне холодно. 

- Увы, я тебе ничем помочь не могу, - Тол-Кариан небрежно махнул рукой, словно прогоняя от себя прочь и, развернувшись, решил уже было снова оторваться от земли, как девушка внезапно оказавшись рядом, схватила его пальцами за запястье, явно отчаявшись. Принц брезгливо вырвал свою руку, Распахнув крыло, он нанес ей удар, от которого незнакомка едва не потеряла равновесие. Удар пришелся по щеке, и она схватилась за нее. 

- Что ты себе позволяешь?! – прорычал принц, его глаза сверкнули огнем. Короткая вспышка ослепила обоих. Девушка закричала, а принц резко обернулся, натренированная рука обвила рукоять кинжала, готовая сразу же метнуть его в человека. Но лишь затем, чтобы спасти себя самого. 

Однако это была просто вспышка, вспышка яркого света, принесшая дискомфорт только чувствительным глазам. Из вспышки, погаснувшей так же быстро, как и образовавшейся, шагнул силуэт – по сладкому запаху, Тол-Кариан понял, кто это, и спокойно отпустил ручку клинка. 

- Ого, я думал, я здесь буду один, как я ошибался, - донесся ехидный голос Лаоса. Темный маг шел ленивой походкой от бедра, все так же держа в руке трубку, с сумкой, перекинутой через голову. Он явно был не трезв. – Кто это с Вами?

- Ты хотела мага – вот тебе маг, - едко произнес Тол-Кариан показывая ладонью на Лаоса. – Нищенка, не знаю. Отведи ее куда-нибудь. И запомни, девочка! Нельзя к королям прикасаться, если они того не желают!

- П-простите меня, мил… принц, я не знала…. – Девушка всеми силами старалась унять дрожь в своих руках, а затем сделала неуверенный шаг к чародею, со страхом протягивая руку – Помогите, меня избили…. 

- Сейчас я спешу, мне нужно к моему лорду, у него сейчас должно быть кровопускание, - коротко произнес Лаос, внимательно оглядывая девушку. – Только били? 

- Да, только били. Но… ножом еще попали в ногу. Ее мне перевязали, но говорят… рана может, это… ну…

- Загноиться, я знаю. Тебе нужно в Дом Чародеев. Я вернусь, и осмотрю тебя. - Лаос выпрямился, глядя на принца. – Пожалуйста, отведите ее. Понимаю, Вам не до того, но просто…. Сделайте это. Проведите и все. Дальше я сам. 

Тол-Кариан сжал зубы. Он ощущал усиливающийся голод, и сейчас это провожание задерживало его. Не было для него сейчас ничего отвратительного и унизительного, чем отводить какую-то беженку к магам. Но…. Ситуация и положение обязывало. Слабых надо оберегать, как бы противно это ни звучало для молодого престолонаследника. 

- Хорошо, - произнес он сухо и сухо, быстрым шагом проходя дальше. 
- Иди за ним, иди. Он тебя не обидит, - проговорил маг вкрадчиво, легонько подтолкнув девушку. Она, спотыкаясь, поспешила за принцем, пытаясь не отстать от него.

- Надеюсь, что не обидит, - про себя проговорил чародей и, поправив ремень сумки, шагнул дальше, по узенькой тропке. 

Тол-Кариан ощущал нарастающее в нем раздражение. Поход до Дома Чародеев стал для него чем-то похожим на изощренную пытку, девушка, бегущая за ним, то и дело норовила из страха схватить его за руку, но тут же прятала ладони за спину, стыдливо опуская глаза. Принц и девушка прошли по вымощенной темным камнем дороге, и свернули направо, проходя через высокие кустарники с дикими розами, как всегда принесшие с собой замечательные сладкий аромат.

- Вот Дом Чародеев, - сказал Тол-Кариан, указывая рукой на трехэтажное здание. Девушка шагнула дальше, но он задержал ее, схватив за руку повыше локтя. 

- То, что я провел тебя сюда, еще ничего не значит, запомни это, - проговорил он сквозь зубы, чтобы странная беженка слишком уж не загордилась. Все люди были горды такой честью…. И это доставляло определенное неудобство. Но, похоже, девушка была теперь не в состоянии даже говорить. Принц отпустил ее, заметив, что на бледной коже остались округлые следы его ногтей. Беженка, ничего не ответив, медленно поднялась по ступенькам, открыла дверь, собираясь шагнуть в теплое пристанище. Зачем-то она помедлила, остановилась. А Тол-Кариан зачем-то обернулся. 

Их взгляды встретились. 

Тол-Кариан почувствовал странный укол в самой середине груди. Он скользнул еще раз по ее лицу, так странно сияющему от зеленоватого огня, просачивающегося из дома, в которм все еще гостил Темный Предсказатель. Отблески огня засияли в глазах девушки, и Тол-Кариан увидел, что сейчас они подобны морю, которого он никогда не увидел – как на картине, сине-зеленые, такие яркие и живые. Девушка, увидев странный взгляд принца – смотрел, словно в первый раз видел, не желая нарваться на еще одно грубое оскорбление, скользнула в помещение и поспешно закрыла за собой дверь, развеяв это странное и прекрасное наваждение. 

Улыбка Лариата всегда была полна яда. А улыбка его брата – Велиата, Бога Жизни, с белыми волосами, в зеленых одеяниях, с такими же глазами и губами, веяла искренним весенним теплом. Рождалась жизнь там, где касалась его ладонь. Там, куда глядел его взор, распускались цветы, и менялось время года. Зима отступала под его приказом, под его покровительством жизнь была сладкой. 

- И снова в прорицании своем ты не ошибся, - проговорил Бог Жизни медовым голосом – сладким, а не желчным, как у брата, и поднял руку. Длинный и широкий рукав спал до локтя, открывая длинные пальцы, в которых застыла длинная и тонкая серебряная игла. Именно ею он только что пронзил сердце холодного и высокомерного принца, заставив броню и гордыню того спасть. На остром конце иглы застыла крохотная капля королевской крови.



Рене Вебер

#25591 в Фэнтези
#16353 в Разное
#4505 в Драма

В тексте есть: крылатый, король, маг

Отредактировано: 16.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться