Крылья рух

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава I

Амарель смотрел на сыр и яйца, которые жена старосты выложила на стол, и неохотно слушал чтение молитвы Четырём Богам. До чего набожный старик попался! И любопытный — он не только хотел посидеть с таким необычным гостем, как «огненный волшебник», за трапезой, но и хорошенько расспросить. К счастью, староста не знал, что его гость — бывший колдун хана Эрекея.

Недалеко отсюда были выжженные леса и пара деревушек, которые дракон когда-то обратил в пепел. Амарель старательно обошёл их стороной, ведя в поводу тёмно-гнедую лошадь, которой так и не придумал имя. Эту лошадь Амарелю дал кто-то из воинов Эсфи взамен его серой, погибшей на Мервенской равнине.

— …Да будут Четверо Богов милостивы к нам, — закончил староста и принялся с хрустом жевать очищенную луковицу. Выглядел он как обыкновенный немолодой крестьянин, только одежда поновее и без заплат. — Угощайся, огненный волшебник. Закололи бы для тебя поросёнка…

— Не надо, — Амарель успел заметить, что деревня еле сводила концы с концами, и лишний кусок не полез бы ему в горло. Он и от сыра-то отрезал немного.

— Откуда путь держишь? — спросил староста и крикнул жене, чтобы поставила на стол не дешёвое вино, а то, что получше, в погребе припасённое. Амарель запихал себе в рот целое яйцо и был слишком занят, чтобы ответить на вопрос.

— Из Эльдихары, наверно, — решил староста, и Амарель кивнул. — А там у вас, волшебников, школа есть?

От удивления Амарель едва не подавился. Он не слышал, чтобы дэйя открывали школу — наверное, какие-то местные выдумки.

— Н-нет, — он справился с половиной яйца и теперь мог говорить с набитым ртом. — Мы… мы сами учимся… владеть своим даром.

А ведь и вправду было бы хорошо открыть школу. Королевские Лисы в Гафарса брали учеников, но только для того, чтобы те им преданно служили, как рабы, а Эсфи всё устроит бескорыстно, ради блага дэйя. Амарель был в ней уверен.

— Как так нет школы? — староста расстроенно покачал головой. — А мой-то старший сын к вам подался. У него дар…

— Какой дар? — спросил Амарель из вежливости.

— Пока не знаем, какой, но дар непременно есть, — уверенно отозвался староста, оглянувшись на жену — крепкую, молчаливую женщину с недовольным лицом, которая принесла запылённую бутылку вина, со стуком поставила на стол и скрылась. — А то отчего из рук у него всё валилось? Ни корову подоить не мог, ни в поле пахать, ни дрова рубить, ни рыбу ловить, когда господин граф разрешит рыбную ловлю… И косой, боги благословили. Значит, дэйя!

Амарель едва не рассмеялся, но вместо этого стал есть сыр. Старшему сыну старосты и так, и эдак будет лучше в городе — дэйя он или нет.

— А ты на севере что ищешь? — допытывался староста, наполняя кружки вином. — Неужели драконьи сокровища? — Он хмыкнул в бороду, и Амарель серьёзно подтвердил:

— Именно! Слышал, в Драконьих горах кто только ни побывал, и ничего не нашли. А я найду, — и он придвинул к себе кружку.

— Шутишь? Или вправду туда идёшь? — Староста неодобрительно зацокал языком. — Зря только время потеряешь. Нет там сокровищ. И слава дурная ходит — что сам огненный дух эти горы проклял. Смотри, сгинешь!

Амарель улыбнулся — ох уж эти сказки и легенды. А староста всё больше хмурился и рассуждал, забыв о вине:

— Говорят, и драконье проклятье лежит на этих местах. Хорошо, сами драконы померли… последнего королева Эсферета с её войском извели. Ишь, в Бей-Яле прятался, чтобы потом напасть!..

Вот теперь Амарель перестал улыбаться. Староста мрачно продолжал:

— Деревню Тирма из нашей общины начисто в прах обратил. И дома, и людей, и скотину. Ты, наверное, видел пепелище, волшебник.

— Не видел, — через силу выдавил из себя Амарель. Он разглядывал тёмно-рубиновую жидкость в своей кружке, не желая слушать старосту, но голос того барабанил по ушам:

— Наша-то деревня чудом уцелела! Не добрался злодей. С ним, говорят, ещё ханский колдун был, но колдуна мы не видели. Те, кто видел, сказывали, что у колдуна на голове рога, весь в чешуе, из ноздрей дым, изо рта огонь, даже из глаз огонь! Дар у него был, как твой.

Интересно, мог ли староста подумать, что у этого колдуна хватит совести вернуться и стать гостем северян, которых он должен был жестоко усмирить? Пожалуй, нет. Амарель совсем не походил на злодея, даже если бы молва обошлась без рогов и чешуи, и прекрасно о том знал. И по северу он путешествовал в тёмно-коричневом плаще, пряча под ним одежду из драконьей кожи.

— Хоть кто-нибудь уцелел из Тирмы? — тихо спросил Амарель, склоняя голову к кружке. Жаль, что волосы отросли не настолько, чтобы скрыть его лицо.

— Одна девчонка уцелела, — вздохнул староста, с шумом отпил из кружки. — Только с ума сошла…

Амарель вдруг вспомнил, как утром зашёл в деревню: чавкающая под сапогами грязь, мычание коров, кряканье уток и гогот гусей, колодезный скрип и… девчонка лет пятнадцати. Лохматая, с бессмысленным взглядом, она сидела и мазала себе грязь на щёки, а вокруг с визгом носились деревенские ребятишки.

— В общине теперь только три деревни, — ворвался в мысли Амареля голос старосты. — Еле перебиваемся… трое лошадей пали…

Амарель слушал его, ковыряя ногтем деревянную столешницу и жалея, что не может прямо сейчас сбежать. Спрятаться. Что-нибудь сделать, чтобы отвращение к самому себе перестало грызть его изнутри. Уже ничего не хотелось — ни есть, ни пить, ни выдумывать истории, чтобы удовлетворить любопытство старосты.