Крылья судьбы

Глава 2. Туман в королевских делах

Сквозь полупрозрачные шторы в спальню проникал утренний свет, мягко скользя по лепным стенам и парче балдахина. За окном щебетали птицы, перекликаясь с еле слышным шелестом крыльев стражи, патрулировавшей небо над дворцом.

Эванджелина медленно открыла глаза. Сначала она почувствовала лёгкое покалывание в плечах. Затем — тупую, но навязчивую боль, что тянулась от лопаток и вниз по спине. Её крылья — те самые огненно-рыжие, гордые и сильные — сейчас лежали на простынях вяло, будто были сотканы из свинца.

Она поморщилась и осторожно села на постели, откидывая волосы за плечи. Сидела так несколько секунд, привыкая к ощущению тяжести. Затем медленно развернула плечи и расправила крылья. Каждое движение отзывалось слабой, но ощутимой болью.

— Улетела... — тихо прошептала она, вспомнив вчерашний полёт. Дальний, стремительный, наполненный яростью и отчаянием. Конечно, теперь тело напоминало ей о последствиях.

— Ариэль, — позвала она негромко, но уверенно.

Дверь в спальню приоткрылась, и на пороге появилась стройная девушка в тёмно-синем платье с серебристыми пуговицами. Её тёмные волосы были убраны в аккуратную косу, а лицо светилось спокойной доброжелательностью. Крылья ярко-голубого цвета выделялись на её фоне.

— Доброе утро, принцесса, — склонилась она в почтительном реверансе. — Как ваше самочувствие?

— Крылья немного ноют, — призналась Эванджелина, осторожно потянув одно из перьев на изгибе. — Я хотела бы принять полную ванную процедуру. С мягкой солью... и массажем. Сможешь всё устроить?

— Конечно. Я попрошу служанок подготовить всё немедленно, — с лёгкой улыбкой кивнула Ариэль. — Боль утихнет, как только вы немного расслабитесь.

Когда ванна была готова, Эванджелина вошла в купальню, устланную тёплым светом утренних ламп и ароматом свежих трав. Мягкая вода, обогащённая цветочными маслами и настоями, заполняла резной мраморный бассейн. Она медленно погрузилась в неё, позволяя воде добраться до самых краёв расправленных крыльев.

В обычные дни она позволяла воде лишь скользить по перьям, стараясь их не намочить. Но сегодня был не обычный день. Сегодня ей нужно было не просто смыть усталость, но и успокоить душу, выветрить остатки вчерашнего гнева.

Служанки бережно промывали перья специальными составами, следя, чтобы не повредить структуру. Затем — лёгкий массаж основания крыльев, сушёные лепестки фиалки на висках, и шелест полотенец, впитывающих лишнюю влагу.

Спустя полчаса Эванджелина вновь стояла у зеркала. На ней было платье из изумрудной тафты, пышное, с тонкой вышивкой по краю лифа и коротким шлейфом, распадающимся позади, как струи воды. Ткани оттеняли цвет её глаз, а волосы были собраны в причёску с двумя свободными прядями, мягко обрамляющими лицо.

Крылья, тщательно высушенные и расчёсанные, теперь сияли в свете ламп — яркие, как утреннее солнце над вершинами Соренто.

Она вздохнула, выпрямилась и направилась к двери.

В этот день она спустилась в главный зал завтраков чуть раньше, чем обычно. Тяжёлые дубовые двери распахнулись перед ней, и она шагнула внутрь, готовая встретить новый день.

В зале для утренних трапез, где огромные витражные окна отбрасывали на пол световые пятна, уже были накрыты столы. Запах свежей выпечки, меда, травяных настоев и пряного масла тонко витал в воздухе. У окна, в изящном кресле с резной спинкой, сидела королева Лианна — в лёгком платье оттенка сливок, с кружевной накидкой на плечах. Её крылья были сложены за спиной — длинные, жемчужные, тонкие, как листы пергамента, и такие же изящные, как она сама.

Напротив неё стоял Аурель, король, читающий письмо, склонившись над бокалом с настоем. Его крылья были глубокого синего оттенка с сизыми прожилками — широкие и крепкие, словно вырезанные из стали.

— Эванджелина, — мягко улыбнулась Лианна, когда дочь появилась в дверях. — Доброе утро, дитя моё.

— Доброе, мама, — кивнула принцесса, проходя к столу. — Отец.

— Ты выспалась?

— Более или менее, — ответила принцесса, присаживаясь на своё место. Она осторожно раздвинула крылья, чтобы удобнее устроиться, но тут же невольно поморщилась. Боль отозвалась глухим эхом в плечах, и она быстро снова сложила их.

Отец, король Аурель, оторвался от утреннего письма, оглядел дочь внимательным взглядом.

— Что-то случилось?

— Нет, — быстро сказала Эванджелина и взяла чашку с настоем. — Просто странная ночь. Слишком много думала.

Он продолжал смотреть на неё с лёгкой настороженностью, но ничего не сказал. Она почувствовала, как на ней сгустился взгляд матери. Лианна заметила её усталость — и, быть может, заподозрила что-то.

— Надеюсь, сегодня ты всё же присоединишься к нам на дневном совете, — сказала королева. — Мы хотим обсудить возможные союзы. Без давления. Но с твоим участием.

— Конечно, — кивнула Эванджелина, не поднимая взгляда. — Я буду.

Лукрецио вошёл в зал, словно рассеивая напряжение, и с шумом уселся за стол.

— Доброе утро, мои любимые заговорщики, — усмехнулся он. — Уже решили, кому сегодня отдать меня в жёны?

— Лишь бы не в Аргвию, — сдержанно усмехнулась Эванджелина.

— Ага, ты бы знала, как там танцуют. Всё, меня не ищите.

Все слегка улыбнулись, и на мгновение завтрак стал спокойнее. Но внутри Эванджелины всё бурлило. Она не рассказала — и не собиралась рассказывать, по крайней мере пока, — о предночном полёте. О том, как почти долетела до границы. О том, как видела замок Дель Вальо и... вспомнила Риккардо.

Они бы не одобрили. Полёт без сопровождения, в подвечернее время, в таком состоянии — это было безответственно. Но ещё безответственнее было прятать от них свои настоящие чувства. И вот это она сделать пока не могла.