Крылья судьбы

Глава 9. Последний выбор

Утро было тихим, почти застенчивым. Солнечные лучи пробивались сквозь шёлковые шторы, окрашивая комнату в нежное золото. Я лежала на подушках, чувствуя, как тело уже не ломит, как раньше. Осталась лишь слабость в плечах да лёгкая хрипота в голосе. Но жар ушёл, и я могла наконец сказать: я почти здорова.

Ариэль принесла поднос — простая овсяная каша с вишнёвыми и ежевичными ягодами, крепкий чай с душицей и зелье, но уже в уменьшенной дозировке.

— Сегодня вкуснее, — заметила я, доедая кашу. — Или я просто снова могу чувствовать вкус.

Ариэль улыбнулась:

— И то, и другое, наверное.

Я только кивнула, отставляя пустую чашу. Было почти спокойно. Почти.

Через несколько минут в комнату постучали, и дверь отворилась. На пороге стоял мужчина средних лет в строгом тёмно-синем камзоле, с аккуратно зачёсанными каштановыми волосами и бронзовыми крыльями с лёгкой седой кромкой у основания. Его лицо было словно высечено из камня — серьёзное, но не грубое. Это был Таллер — старший слуга короля Ауреля, неизменно спокойный и безупречно вежливый. Он служил во дворце дольше, чем я себя помнила.

— Принцесса Эванджелина, — сдержанно поклонился он. — Его Величество ожидает вас. Также присутствуют королева Лианна и принц Лукрецио. Аудиенция назначена в Зале Согласия.

Зал Согласия. Не тронный. Не семейная комната. А именно тот, где решались вопросы между королевствами, где обсуждали законы и брачные договоры.

Грудь сжалась.

— Скажи, что я скоро буду, — тихо ответила я.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и вышел так же бесшумно, как и вошёл.

Я медленно поднялась, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. В этот раз они собираются говорить со мной не как с дочерью, а как с частью политической конструкции. Я знала это. Чувствовала.

Я дождалась, пока шаги Таллера стихнут в коридоре, и повернулась к Ариэль:

— Поможешь мне? Нужно выглядеть... достойно.

Служанка не задала ни одного вопроса, только молча кивнула и принялась готовить ванну. В последние дни я не могла принимать её — тело было слишком слабым, и жара только ухудшала состояние. Теперь же тепло воды стало для меня почти утешением, словно всё плохое можно было смыть вместе с остатками болезни.

Ариэль помогла мне раздеться, затем аккуратно поддерживала, пока я погружалась в воду. Она неотрывно следила за тем, чтобы я не оступилась, не замёрзла, не перенапряглась. Сама вымыла мне волосы, втирая душистое мыло с мягким ароматом лаванды и чего-то мятного, тщательно промыла кожу, избегая мест, где крылья крепились к спине.

Влажные перья на их основании она осторожно просушила мягкой тканью, прежде чем взять в руки полотенце. Я стояла перед зеркалом, закутавшись, пока она сушила мои длинные волосы. Горячий воздух от камина помог — локоны быстро высохли, вновь став лёгкими, упругими.

— Как укладку? — тихо спросила она, уже расчесывая густую рыжеватую копну.

— Собери в пучок, пышный. Пусть передние пряди останутся. И пусть немного прядей выбивается — мне так нравится, — сказала я, уставившись в зеркало. В отражении я всё ещё казалась себе уставшей, но в глазах вновь появилась жизнь.

Ариэль аккуратно собрала локоны в пышный, но элегантный пучок. Несколько прядей, по моей просьбе, остались свободными — мягко обрамляя лицо, добавляя небрежной утончённости. Кончики выбивающихся прядей легли на шею и плечи, словно тень крыльев на снегу.

Затем она помогла мне надеть платье — тёмно-зелёное, с пышной юбкой, облегающим лифом и чуть приподнятыми рукавами. Ткань была тяжёлой, но роскошной — как раз для того, чтобы подчеркнуть важность момента. Цвет подчёркивал мои глаза, делая их чуть ярче, чем в жизни.

— Немного... — я кивнула на столик с косметикой.

Ариэль слегка подвела глаза углём, чтобы сделать взгляд выразительнее, добавила едва заметный розоватый румянец и каплю цвета на губы — почти неотличимого от моего естественного.

— Вот, — она отступила, давая мне оценить результат.

Я посмотрела на своё отражение. Принцесса. Женщина. Дочь. Политическая фигура.

— Спасибо, Ариэль, — тихо сказала я.

Она кивнула и отошла к двери, ожидая, пока я сделаю шаг.

А я стояла, выпрямив спину, и понимала — сейчас не просто разговор. Это будет не просьба. Не обсуждение. Это будет решение.

я посмотрела на своё отражение в зеркале. Пучок был немного небрежным, как я и любила, зелёное платье сидело идеально, подчёркивая талию и цвет моих глаз. Взгляд был спокойным — или, по крайней мере, достаточно уверенным, чтобы скрыть внутреннюю тревогу.

Я сделала глубокий вдох, потом выдохнула — один раз, другой. Подошла к двери, положила ладонь на холодную бронзовую ручку. Несколько мгновений стояла, позволяя себе эту короткую паузу.

— Ну вот и всё, — тихо произнесла я.

Я расправила крылья, как будто этим жестом хотела расправить и мысли, и вышла из комнаты. Коридор был полон утренней тишины — солнечные лучи проникали сквозь витражи, окрашивая мраморные стены цветными пятнами. Каблуки моих туфель мягко постукивали по полу.

Собравшись с мыслями, я направилась в Зал Согласия.

Двери Зала Согласия были приоткрыты. Тихие голоса доносились изнутри — сдержанные, почти бесцветные, как будто собеседники берегли силы для главного разговора. Я подошла ближе, сделала ещё один вдох и мягко толкнула створку.

Зал встретил меня гулкой тишиной. Высокие арочные окна заливали помещение мягким светом. Светлые каменные стены были украшены гобеленами с изображением древних гербов — символов мира, когда-то заключённого между королевствами. В центре зала стоял длинный стол, за которым сидели король Аурель, королева Лиана и Лукрецио.

Отец поднял голову первым. Его взгляд был напряжённым, но спокойным, как всегда в минуты, когда он готовился к важному разговору. Лукрецио сидел немного в стороне, скрестив руки на груди. Он не смотрел на сестру, только слегка напрягся, заметив моё появление. Лианна же встретила дочь мягким, едва заметным взглядом, но ничего не сказала.