Крылья судьбы

Глава 21.2. Только перед ним. Только в тишине. Только на его плече

Они возвращались неторопливо. Лошадь шагала спокойно, а ветер колыхал листья над их головами. Эванджелина всё ещё держала пустой бурдюк, а маленькая сумка с остатками фруктов лежала за спиной Риккардо. Путь назад был короче — или просто казался таким. Внутри стояла тихая, но теплая уверенность: им было легче рядом друг с другом.

Когда они приблизились к арене, солнце поднялось чуть выше, а в воздухе витал запах хлеба, тушёных овощей и специй. Участники турнира стояли группами, кто-то смеялся, кто-то обсуждал прошедшие заезды. На фоне этой сцены их появление осталось почти незаметным — но лишь почти.

Стоило им сойти с лошади, как один из слуг сразу же взял поводья и увёл животное в сторону конюшен. Риккардо, всё так же молча, снял с седла ту самую сумку и закинул её на плечо. Эванджелина оглянулась — где-то впереди показался их уголок между деревьями, и они направились туда.

Там уже было прохладнее. Они сели, как и раньше, не слишком близко друг к другу, но и не отдаляясь. Пару минут они молчали, просто отдыхая, прислушиваясь к шуму голосов, раздававшихся с арены.

Вскоре над толпой раздался уверенный голос:

— Дамы и господа. Короли и королевы. Друзья. — Это был Даррен, король Вирены. Его голос звучал громко, но с доброй интонацией. — Первый этап нашего сегодняшнего дня подошёл к концу. Он был длинным, важным и достойным.

Толпа притихла, внимательная к каждому слову.

— Теперь же, когда солнце приближается к зениту, самое время дать отдых телу и разуму. Я приглашаю всех вас за наш большой стол — разделить обед, набраться сил и продолжить этот удивительный день вместе.

Раздались аплодисменты. Кто-то воскликнул «Слава Вирене!», кто-то просто улыбнулся. Все начали потихоньку расходиться по направлению к длинному накрытому столу, который стоял под навесом в тени старых деревьев.

Риккардо встал первым и протянул руку Эванджелине, но она поднялась сама, слегка улыбнувшись. Он не обиделся. Они направились к столу — теперь уже как король и королева. Но в их шагах не было ни напряжения, ни показного благородства — только сдержанная, лёгкая тишина.

Им выделили почётные места, как и положено супругам: Эванджелина села между Риккардо и своей матерью, королевой Лианной. Напротив — её отец, король Аурель, и родители Риккардо: король Фернандо и королева Маргарита. Остальные правители располагались рядом: кто-то с бокалов вина, кто-то с легкой закуской, и все с настроением праздника.

Перед каждым уже стояли золотые тарелки с ломтями хлеба, мисочки с запечёнными овощами, свежие ягоды и кубки с водой или фруктовым настоем. Тепло солнца касалось краёв бокалов, от чего всё вокруг казалось ещё ярче и живее.

— Ты выглядишь посвежевшей, милая, — тихо сказала Лианна, чуть повернувшись к дочери.

— Немного отдыхали, — ответила Эванджелина, не вдаваясь в подробности.

Риккардо в это время разговаривал с королём Фернандо. Их разговор был негромким, но живым. Эванджелина время от времени ловила обрывки: о лошадях, о заездах, о новых оружейниках в Дель Вальо. Не о них. Это было как облегчение — и одновременно как странная пустота.

Обед шёл спокойно. Кто-то поднимал тосты, кто-то рассказывал о предыдущих турнирах. Иногда кто-то из гостей подходил поздравить Эванджелину с победой. Она благодарила — сдержанно, вежливо, по-королевски.

Эванджелина подняла взгляд от тарелки, когда к ним подошёл один из гостей — пожилой герцог с добрым лицом, известный своими шутками и внимательностью к деталям. Он слегка поклонился, глядя то на неё, то на Риккардо:

— Простите, ваше величество, но мне не даёт покоя один вопрос... — Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Как так получилось, что вы обыграли собственного мужа? Это же, должно быть, требует особого искусства.

За столом зашевелились: кто-то засмеялся, кто-то одобрительно кивнул, а Эванджелина лишь улыбнулась — мягко, спокойно, уверенно.

— Просто так сложилось, — ответила она. — Возможно, мне немного повезло сегодня.

Она на секунду поймала взгляд Риккардо, но не обернулась к нему. Её рука — та, что была ближе к нему, — лежала на столе, запястье свободно касалось белоснежной скатерти.

Риккардо повернулся к герцогу, и улыбка на его лице стала шире. Он накрыл своей ладонью её руку, легко, непринуждённо, как будто так было всегда.

— У меня просто жена — редкая победительница, — сказал он с таким видом, будто это самое обычное дело. — Стоит выйти на арену, и всё... победа её.

Он усмехнулся, и уже через мгновение повернулся к Эванджелине. Их глаза встретились. Она смотрела на него с лёгким удивлением — сначала просто улыбнулась, а потом чуть смягчила руку, разжала пальцы, перевернула ладонь... и переплела свои пальцы с его. Их руки теперь лежали между ними, сцепленные, живые.

— Вот это я понимаю союз, — заметил кто-то с другой стороны стола. — Такая влюблённая пара! Я, признаться, в жизни не видел двоих, кто бы так чувствовал друг друга.

— Согласен, — добавил другой гость. — Глядя на вас, можно подумать, что вы и дня друг без друга не можете прожить!

Эванджелина с Риккардо оба тихо усмехнулись. Они повернулись на голос, но не стали ничего отрицать.

Тут же в разговор вмешался король Аурель — голос у него был сдержанный, но с лёгкой иронией, как у человека, который наблюдает за всем с умным прищуром:

— Не только дня. Думаю, и половины дня не смогут прожить. Не правда ли?

Раздался дружный смех. Несколько гостей за столом согласились:

— О да, видно же!

— Вот это настоящая любовь!

Эванджелина повернулась сначала на тех, кто это сказал, затем на отца — и уже не смогла сдержать смешок. Её глаза блестели.

Это была игра. Но эта игра начинала звучать... почти как правда.