Крылья судьбы

Глава 23. Первый шаг пророчества

Возвращение в Дель Вальо оказалось тише, чем отъезд.
Без музыки, без толп, без чужих взглядов — только знакомые стены дворца, ровный ритм королевства и ощущение, будто всё снова встало на свои места.

Прошло два дня с их прибытия из Вирены.

Эванджелина чувствовала это особенно остро. Праздничная суета, постоянное присутствие людей, напряжённые разговоры — всё осталось позади. Теперь были длинные коридоры, утренний свет в окнах и тишина, в которой слишком хорошо слышались собственные мысли.

Четвёртый день цикла давал о себе знать: боль накатывала волнами, но быстро отступала, стоило принять лекарство. Это было терпимо. Гораздо сложнее было с тем, что происходило внутри — с тем разговором, который так и не состоялся.

Риккардо почти всё это время проводил за делами.

Советы, доклады, донесения с границ, отчёты о передвижениях войск, о настроениях в соседних землях. Он словно намеренно погружался в работу — не из-за неё самой, а потому что знал: времени мало. Подготовка к войне в этом мире никогда не была вопросом «если». Только — «когда».

Эванджелина же…
Она просто была.

Королева без поручений.
Жена без обязанностей.

Он не говорил ей, что делать. Не просил участвовать, не давал указаний, не нагружал решениями. И она понимала почему. Риккардо знал о её состоянии — и именно поэтому не трогал её. Не потому что считал слабой, а потому что не хотел лишнего напряжения.

Но от этого пустота ощущалась только сильнее.

К полудню Эванджелина остановила служанку.

— Ариэль, — мягко позвала она. — Где сейчас король?

— Его Величество у себя в кабинете, госпожа, — ответила та. — С утра никого не принимает.

Эванджелина кивнула.

— Я пойду к нему.

Коридор к королевскому кабинету показался длиннее обычного. С каждым шагом внутри нарастало странное чувство — не страх, нет. Скорее неловкость. То самое напряжение, которое появилось после его слов в Вирене.

«Ты открывалась только мне».

Он сказал это с лёгкой усмешкой, почти шутя, но эти слова застряли в ней глубже, чем она ожидала. Почему — ему? Почему не родителям? Не брату? Почему человеку, которого она всю жизнь считала врагом?

Она постучала.

— Войдите, — раздался голос Риккардо.

Он сидел за массивным столом, склонившись над бумагами. Когда он поднял взгляд, в нём мелькнуло удивление — короткое, почти незаметное.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нам нужно поговорить, — сказала она прямо.

Риккардо откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на неё.

— О чём именно?

Эванджелина сделала паузу.

— Семь королевств.

Он понял сразу.

— Я как раз собирался позвать тебя, — произнёс он спокойно. — Но позже. Когда закончу с делами внутри королевства.

Она кивнула, но не отступила.

— Мне нечем заняться, Риккардо. Я просто… сижу. Думаю. Поэтому, если можно, давай обсудим это сейчас.

Он открыл рот, собираясь ответить — она почти увидела, как он хочет сказать «не сейчас». Отправить её отдыхать, закрыть разговор, взять всё на себя.

Но он остановился.

Он знал, в каком она состоянии. Знал, как легко сейчас можно сделать неверный вывод — что он не хочет её слышать, что он отстраняется, что всё снова только его решение.

— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Давай обсудим.

Он указал на кресло напротив.

— Только… давай подробнее. Мне важно понимать, что ты думаешь.

Эванджелина медленно села, чувствуя, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Они смотрели друг на друга — король и королева, муж и жена, бывшие враги, люди, которые слишком многое пережили вместе, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.

И этот разговор был неизбежен.

Риккардо на мгновение опустил взгляд на бумаги, затем отодвинул их в сторону. Этот жест был простым, но значил многое: разговор становился главным.

— Семь королевств, — повторил он, словно пробуя слова на вес. — Ты имеешь в виду тех, кто исторически враждует и с Дель Вальо, и с Де Ла Костой.

Эванджелина кивнула.

— Да. Фьорана, Грест, Мальтесса, Эривель, Торнесс, Вальмира и Синистра. Они никогда не действуют открыто, но и скрываться особо не пытаются. Все понимают, на чьей они стороне.

— На стороне выгоды, — сухо ответил Риккардо. — Как всегда.

Он поднял на неё взгляд.

— Пока Де Ла Коста и Дель Вальо сильны, они выжидают. Но стоит кому-то из нас ослабнуть — и они первыми пойдут в наступление.

— Именно, — тихо сказала Эванджелина. — И сейчас... сейчас есть ощущение, что они перестали просто выжидать.

Риккардо чуть прищурился.

— Из-за брака.

Она не стала отрицать.

— Из-за союза. Наши родители и так были союзниками, но теперь это не просто договорённости. Теперь это семья. Для них это сигнал.

Он откинулся в кресле, сложив руки.

— Они понимают, что если начнётся война, Де Ла Коста и Дель Вальо будут стоять вместе. Это делает нас опаснее.

Эванджелина сидела ровно, сложив руки на коленях.

— Теперь к ним могут присоединиться ещё двое, — сказала она. — Те, что враждуют только с Дель Вальо.

— Да, — кивнул Риккардо. — Они не тронут Де Ла Косту напрямую, но с радостью ударят по нам. Если увидят шанс — объединятся.

Между ними повисла тяжёлая тишина.

— Девять королевств, — произнесла Эванджелина почти шёпотом. — Против двух.

Риккардо посмотрел на неё внимательно, без привычной резкости.