Крылья валькирии

Глава 5. Капсула времени

День весеннего равноденствия, 20 марта, порадовал в этом году неожиданно-синим небом и теплом. Рита и Энгельс медленно шли по территории университета ко входу в главный корпус, держась за руки. Они недавно отметили годовщину со дня знакомства.

- Ну что, блины будем печь? – с затаённой улыбкой в голосе проговорил он, запрокинув лицо и щурясь на солнце.

- Не уверена, что у меня получится, - смущённо ответила Рита. – А зачем?

- Почему бы и нет? Последуем древней традиции.

- Это… Это, кажется, называется «Масленица»? А разве она не прошла уже давно? – Недоумённо уставилась на него жена.

Он в ответ рассмеялся.

- Ну что ты! Масленицу сдвинули, потому что она мешала церковному календарю. В древности она никогда не «гуляла» по разным датам, а была строго привязана к движению небесного светила, во славу которого и пеклись круглые солнца-блины.

- День весеннего равноденствия?.. – догадалась Рита.

- Именно. Когда день равен ночи и начинает побеждать её. Когда в сутках становится хоть на минуту, но больше света, чем тьмы. День, когда светлые силы окончательно побеждают тёмные, завершая дело, начатое в декабре, в день зимнего солнцестояния. Именно в этот радостный весенний праздник пускали с пригорков огненные колёса, да сжигали чучело Мары – считалось, что с сокращением ночи она побеждена и отступает, унося с собою мрак и мраз...

Рита вздрогнула и резко остановилась. Энгельс посмотрел на неё удивлённо.

- Ты чего?

Она взяла себя в руки, хотя почувствовала слабость в коленях.

- Да так – что-то меня шатает. Не выспалась, наверное….

Муж посмотрел на неё искоса. Она покраснела. Решила сменить тему.

- Ладно, попытаюсь вечером испечь тебе блины. Только не жалуйся потом, если получится, как в прошлый раз с яичницей!

Он снова рассмеялся. С тех пор, как они поженились, хмурое выражение почти покинуло его лицо. Тепло и радость поселились в тёмных глазах, и Рита скорее дала бы отрубить себе руку, чем позволила спугнуть этих нечаянных, редких гостей.

- Ловлю тебя на слове! А теперь давай-ка поторопимся. Смотри, на часах уже почти двенадцать! – и он указал Рите на огромный циферблат, что украшал одну из башен МГУ - слева от центральной остроконечной громадины главного корпуса. Гигантские стрелки дёрнулись и сделали ещё один шаг на пути к зениту.

- Ох, всегда поражаюсь – какие же они огромные! – невольно вырвалось у Риты.

- Да уж. Одни из самых больших в Европе, между прочим. Ведут свою историю с 1953 года, когда было завершено строительство главного корпуса МГУ, начатое в год 800-летия Москвы. Минутные стрелки в два раза длиннее стрелок на Спасской башне, а диаметр циферблата – 9 метров, как у лондонского Биг-Бена. Часовая стрелка весит 50 кг!

- Не дай бог свалится такая кому на голову…

- Как-то раз чуть и не свалилась! Мастера, которые смазывали механизм, ненароком так ослабили шестерни, что огромную стрелку пришлось удерживать на руках, чтобы она не рухнула вниз.

Рита представила – и поёжилась, с опаской посматривая на часы.

- А вот другой был забавный случай – ещё в советские годы. Бдительные пенсионеры написали в газету «Правда» письмо с жалобой на то, что часы на башнях МГУ показывают разное время. Приехал корреспондент разбираться, шумихи было! Оказалось, пенсионеры просто-напросто не знали, что на левой башне висят часы, а на правой – не часы вовсе, а гигантские термометр и барометр! Тоже с круглым циферблатом и красивыми такими золотыми стрелочками. До сих пор помню, как Леонид Викторович ухохатывался, рассказывая эту историю…

- А кто это – Леонид Викторович? – заинтересовалась Рита, услышав незнакомое имя.

Муж посмотрел на неё, и в глазах его снова была знакомая печаль.

- Мой бывший научный руководитель в аспирантуре. Кладезем был всевозможных баек – и про эти часы, и про всё здание, в котором он, кажется, каждый кирпич знал в лицо… С этим местом была связана вся его жизнь. Собственно, много лет назад он и стал идейным вдохновителем события, ради которого мы сейчас так спешим.

- Уважаемые коллеги, друзья, и просто гости, разделившие с нами этот торжественный миг! – подтянутый бодрый мужчина в костюме радостно вещал в микрофон на весь огромный зал, до отказа забитый народом. - Мы собрались сегодня в этом храме науки, чтобы присутствовать при вскрытии капсулы времени, которую тридцать лет назад заложили сотрудники нашего университета. Это была совсем другая эпоха, другое государство, и мы сегодняшние с особым волнение ждём приветов и вестей от себя вчерашних, чтобы сильнее прочувствовать нерушимую связь поколений!

Раздались рукоплескания. Рита сидела в пятом ряду у прохода, крепко держа мужа под руку. Настроение в зале у всех было приподнятое, почти праздничное, но её не покидала тревога после того, как в разговоре с мужем нечаянно всплыло имя Мары.

Меж тем мужчина на трибуне передал слово светловолосой аккуратной женщине в жемчужно-сером костюме, которая принялась доставать из капсулы документы и зачитывать их вслух. Зал, затаив дыхание, слушал эти послания из прошлого.

Здесь были торжественные приветствия потомкам от известных учёных, некоторые из которых сидели сейчас в зале и улыбались немного грустно, с примесью ностальгии…

Прогнозы о том, как изменится мир через тридцать лет – и было странно слышать о том, что человечество, оказывается, должно было уже шагать по Марсу и Луне, как по лужайке на своём заднем дворе…

Сочинения студентов – воодушевлённые, наивно-трогательные…

Светловолосая женщина вдруг запнулась, прокашлялась, а потом громко прочла надпись на последнем письме, которое было извлечено ею со дна капсулы времени:

- Василевич Марине Александровне, Корниенко Игорю Николаевичу и Дёмину Энгельсу Владленовичу – не вскрывать, передать лично в руки… Простите, коллеги, здесь, кажется, какое-то персональное послание. Есть в зале кто-то из тех, кто указан на конверте?..