Крылья валькирии

Глава 6. Радужный мост

Рита встала, бросила на столе ненавистное письмо и пошла вслед за мужем в комнату, намереваясь тоже лечь спать. Поскорее к нему прижаться и забыться тревожным сном хотя бы на тот час, что оставался до рассвета.

Но остановилась как вкопанная у кровати, разглядывая его спящее лицо.

Оно всегда разглаживалось, когда он спал, становилось по-детски беззащитным и трогательным. Иногда он даже улыбался во сне. Сегодня было не так – брови нахмурены, веки дрожат, как будто он видит какой-то кошмар. На лице – печать тревог, что не отпускают даже в этом забытьи.

И тогда Рита приняла решение.

Не важно, сколько времени ей осталось, много ли им отведено. Она – его жена. На её пальце – кольцо, и это не просто металлическая побрякушка. Символ неразрывной связи, символ ответственности.

Если Энгельсу для счастья необходимо снять груз ответственности за ошибки прошлого со своих плеч – она обязательно найдёт способ ему в этом помочь. Разделит этот груз с ним, если потребуется.

Она тихо, как мышка, отступила от постели и вернулась на кухню.

Не стала зажигать свет. В постепенно светлеющей темноте села вновь за стол, положила письмо перед собой и задумалась.

У неё нет больше крыльев. Нет зачарованного копья валькирии. Она не может летать, не может сражаться с порождениями Нави – фактически, не может ничего. Всего лишь слабый человек. И сейчас – как никогда.

Рита сжала руки в кулаки. Должно же быть хоть что-то, чем она может помочь…

И тут её осенило.

Память!

Пусть её тело теперь слабо и почти беззащитно, пусть ей больше не взлететь в небо и не ощутить прохладную тяжесть древка копья в руке. Кое-что осталось неизменным – и она должна, просто обязана отыскать в своей памяти такие вещи, которые знает только она и которые позволят хоть немного качнуть чашу весов в нужную сторону.

Она сжала виски руками.

…крикса боится древнего заговора на добрый сон. Нужно рассказать Энгельсу слова. И терпеть не может высушенного, перетёртого и смешанного с речным песком корня разрыв-травы…

…стрыгу можно сбить с толку солью, что настаивалась на прямых солнечных лучах трое суток. Отвлечет не сильно, на пару секунд, но это может дать решающее время, которое спасёт чью-то жизнь…

…янтарь, этот древний камень тайны и таинства, осколок Алатыря… Нужно побольше янтаря. Возможно, с его помощью удастся создавать барьеры от навьев...

…волкодлаки… волкодлаки боятся олова. Оно как будто ловит их силу в капкан, и тогда их могучие жилистые тела можно ранить. Значит, если сделать из олова какие-то острые метательные приспособления… Наверное, подойдёт треугольная форма – три угла поострее… И маленькие, много – вряд ли Энгельс при его рассеянности окажется метким метателем…

Но всё же - что, если бы и она могла в полную силу сражаться плечом к плечу со своим мужчиной! Как ей сейчас не хватает копья… Быть может, есть способ вернуть его?

Рита вспомнила то время, когда была Карной, и по радужному мосту восходила в светлые чертоги Сварги, провожая души павших воинов. Из Нави она даже не пробовала достучаться до Горнего мира, но что, если сделать это будет проще из Яви? Должен ведь там быть хоть кто-то, кто тоже не желает гибели людей от рук Мары?..

Она подошла к окну и встретила первый рассветный луч, обнимая себя за плечи и вдыхая полной грудью холодный воздух из раскрытой форточки.

Этот луч протянул тонкий мостик меж нею и ярким пятном солнечного света, вспыхнувшим бесконечно далеко, в узком просвете меж стенами серых высотных домов.

Рита закрыла глаза. За неплотно сомкнутыми веками пляшущие блики сплелись в мерцающее золотисто-рыжее свечение. Она узнала его – именно оно провожало её на пути из Нави в Явь, когда валькирия искала себе человеческую оболочку.

- Чего ты хочешь, маленькая валькирия? – голос этого существа, бесконечно древний и вечно юный одновременно, она слышала впервые. Он был мягок и располагал к доверию, и она решилась – зашептала горячо, страстно:

- Помоги, о Неведомый! Помоги моему мужу! Дай ему в руки силу, которой он сможет отвести беду от мира людей в час, когда сонмы навьев выгрызут себе, наконец, путь наверх из-под корней Великого Древа. И если можешь – верни моё копьё, чтобы я могла встать с ним плечом к плечу!

В голосе существа сплелись насмешка, жалость, участие и тепло:

- Глупая! Ты так и не поумнела с тех пор, как я показал тебе правильную дорогу и помог вам обеим – и тебе, и этой заблудившейся девочке, тело которой ты заняла. Впрочем, ты никогда в себя не верила. Ты была глупа ещё тогда, на заснеженном поле, когда послушно отправилась вслед за Марой, добровольно стала её служанкой. Почему ты не попыталась ослушаться её и остаться на земле? Ведь у Мары не было никакой власти над тобой – она просто смогла тебя напугать и подчинить своей воле, и ты сама пошла за ней, как смирная лошадь на верёвочке!

Рита покачнулась и упала бы, если бы не вцепилась руками в подоконник. Каким-то чудом ей удалось не открыть глаза и не разорвать тонкую ниточку моста.

- Когда ты наконец поймёшь, что всё, что нужно, у тебя уже есть? А всё оружие, какое только могли, Спящие уже вложили в руки тех, что скоро придут к вам. Но ты не нуждаешься ни в чём подобном. Ты всегда считала своим оружием лишь копьё – но задумывалась ли когда-нибудь, что щит тоже незаменим в битве? Не становись клинком. Пусть другие будут разящим остриём – ты же должна стать прочным щитом!

Свет стал бледнеть, растворяться в прозрачной белизне раннего утра, замирать эхом в повседневной суете и деловитых шумах, которыми наполнялись отряхивающиеся ото сна московские улицы. Затихающий голос в её голове добавил:

- И последнее – я помогу, когда придёт время. Помогу вашим одарённым, если они заплутают на путях меж мирами. И, так и быть, помогу и тебе, хотя ты не просишь ничего для себя лично – лишь для других. А может быть, как раз поэтому… Копья ты от меня не получишь, зато будет тебе другой дар…