Крылья Валькирии

Размер шрифта: - +

Глава 1. Неправильная валькирия.

Есть одно непреложное правило для валькирий.

Только одно.

И она собиралась его нарушить.

Алое на белом – эти два цвета, казалось, будут преследовать её вечно. Снег пропитался кровью, которую мёрзлая земля больше не принимала, а на широкое поле всё падали и падали белые хлопья – падали на мёртвых лошадей, на людей, что лежали вповалку, не видя снов, на их открытые небу, неподвижные глаза.

Гигантский череп последнего великана, наполовину ушедший в землю, взирал на всё с мрачной усмешкой.

Облака разрослись до самого края окоёма, укутали небесный свод торжественным саваном. Вспарывая его скорбную пелену, тут и там с него падали на землю стальным дождём закованные в броню крылатые воительницы.

Длинные кудри валькирий – серебряные, золотые, медные, смоляные – трепет северный ветер, вплетает в косы снежные звёзды и ленты морозного инея. В очах нет сияния – только безжалостность остро отточенного клинка. В плеске чёрных крыльев за спиной – отголоски вечной Ночи.

Мягко ступив на землю, не приминая босой ногой ни снежинки, подходят к павшим воинам, выбирают каждая своего – того, чью душу пришёл срок сопроводить в светлые чертоги Сварги.

Вот Свава, в белом облаке струящихся по ветру волос, в крылатом соколином шлеме, подходит к витязю, раскинувшему руки на земле в последнем объятии. Касается остриём копья середины лба – и он встаёт призрачной тенью, устремляется вслед за своей безмолвной провожатой по тонкому радужному мосту, впивающемуся в бесконечную высь. Истаивает там, растворяется в небе. Или, может быть, это небо растворяется в нём…

Вот Рота и Сигрдрива шествуют по бранному полю в поисках последней дани – спокойные, величественные, гордые… Каждая знает свой жребий. Каждая уверенно идёт по предначертанной стезе.

И только с ней, Карной, всегда было что-то не так. Как будто что-то внутри неё было испорчено уже при рождении, которого она не помнила и о цели которого не ведала.

Другие валькирии касались копьём – ей же всегда хотелось прикоснуться рукой. Хотя и знала, что ничего не почувствует – будет лишь холод, такой же мёртвый и застывший, как и снежная пустыня вокруг. Она уже пробовала однажды – и тут же отдёрнула руку, обжегшись этим холодом.

И вот сегодня она собиралась нарушить то единственное правило, на котором зижделось всё её существование.

У других валькирий никогда не случалось подобного – интересно, это потому, что она неправильная, надломленная внутри? Воин, которого она подняла из праха и хотела было уже повести за собой, внезапно остановился. Высокая тень слабо колыхалась в льдисто-прозрачном морозном воздухе – совсем молодой юноша, едва минуло шестнадцать вёсен.

- Отпусти меня… Отпусти меня обратно, - прошептали его губы чуть слышно, но она поняла. – Я не хочу… не могу уходить сейчас. Я должен вернуться.

Карна остановилась тоже. Молча смотрела в подёрнутые туманом глаза, пока усиливающийся ветер яростно трепал пряди её длинных пшеничных волос. А потом не сдержалась, задала мучивший вопрос:

- Зачем? Скажи мне. Я не понимаю!

- Потому что, если я уйду, моя младшая сестра останется одна. Кроме меня у неё нет больше никого. Я должен к ней вернуться!

Дрогнувшей рукой она приподняла над землёй острие копья, и он сделал шаг назад.

- Отпусти меня!

Сжала зубы, гоня прочь непонятную, невыразимую тоску, что упала ей на грудь внезапно, как топор на плаху. Простёрла левую руку перед собой, пытаясь дотянуться.

- Отпусти меня!!

Копьё выпало из её рук, что безвольно повисли вдоль тела. Босые ноги вдавила вниз сила притяжения, и впервые в своей жизни она оставила следы на снегу.

Он неожиданно улыбнулся ей, как подруге:

- Спасибо… тебе!

Тень затрепетала в неверном свете угасающего зимнего дня и растаяла.

Карна опустила глаза и увидела алое на белом – кровь, что вытекла из-под шлема юного воина, лежащего у самых её ног. Его длинные ресницы дрогнули, голова слабо дёрнулась, губы пошевелились, сложились в слабую улыбку и прошептали девичье имя: «Бажена…». В ту же секунду острая, невыносимая боль пронзила грудь Карны, и она сложилась пополам.

Она нарушила-таки это единственное правило валькирий! Никогда, ни при каких обстоятельствах не отпускать душу, срок которой пришёл. И теперь для неё неминуемо должна была последовать расплата.

Карна выпрямилась, превозмогая боль, и посмотрела в небо. А оно разверзлось от края и до края, и взлетавшие в него валькирии с возгласами изумления ринулись в стороны, зависнув где-то на полпути вместе со своими трофеями.

Из тёмной прорехи выскочил – по-другому и не скажешь – именно выскочил, перебирая по небу тонкими длинными ногами с острыми копытами, иссиня-чёрный индрик. Пепельную гриву тут же взметнул яростный ветер. Длинный витой обсидиановый рог яркой звездой сверкнул во лбу в сгущающихся сумерках.

Индрик начал плавно спускаться вниз – к заметённой снегом, окровавленной, израненной земле. К тому самому месту, на котором стояла одинокая валькирия, будто оберегавшая юношу, что лежал у её ног и испускал слабые, по-детски жалобные стоны.



Снегова Анна

Отредактировано: 20.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться