Крылья Хрустального рода.

Глава 1.

Глава 1. Свет в конце одиночества

Иногда кажется, что боль может стереть само существование.
Светлана знала это не понаслышке.

Жизнь её не баловала — скорее, швыряла, как ветер пустую консервную банку по осеннему асфальту. Родилась в безвестности и выросла в детдоме, где ласка была редкостью, а тепло — роскошью. Её учили выживать, а не мечтать. Она привыкла идти вперёд, опуская глаза, не раскрывая душу, будто закрытая книга на пыльной полке. Работа, одиночество, короткие сны с болью в груди — сердце её давно уже шептало о конце.

Последние месяцы были особенно жестокими. Болезнь распускалась внутри неё, как ядовитый цветок — медленно, настойчиво, бесповоротно. Врачи разводили руками. Друзей не было. Семьи — тоже. Мир вокруг не заметил, как умирает ещё один человек. Однажды вечером, когда окно затянулось инеем, а чай остыл, не дождавшись губ, Светлана легла… и не проснулась.

И вдруг — тишина.

Не мрак, не темнота, а именно тишина, обволакивающая, как плед. Ощущение покоя, но не сна. Легкость, будто тело осталось где-то позади, а душа наконец распрямилась.

Свет.

Свет был повсюду — живой, переливчатый, почти ласковый. Комната без окон, без дверей, но с мягкими стенами из сияния, будто она стояла в центре хрустального шара. Воздух пах чистотой, весной, первым дождём после долгой зимы.

Она попыталась прикоснуться к себе — и впервые за много лет не ощутила боли. Руки были гладкими, кожа — мягкой. Не дряблой. Не уставшей. Волосы… длинные, тяжёлые, прохладные. Как водопад, с платиновыми бликами, струились по спине. Свет уходил в их кончики, словно сам выбрал, где сиять.

— Светлана.

Голос был женским. Теплым. Но при этом — бесплотным, не отсюда. Он звучал прямо в ней, словно сердце заговорило словами.

— Ты ушла из мира, где была одна. Но теперь у тебя есть выбор. И смысл.

Светлана медленно подняла голову. Перед ней, словно из воздуха, сплелась фигура. Женская, изящная, созданная из света, воды и ветра одновременно. Богиня. Не было сомнений.

— Почему… я? — хрипло спросила Светлана. Голос был её, но чище, живее.

— Потому что ты знаешь цену одиночеству. Ты — свет, что остался в темноте. Нам нужен такой свет, чтобы возродить то, что умирает.

— Кто — «мы»?

— Драконы.

Слово вспыхнуло в воздухе, как пламя. Оно согревало. Будоражило. Пробуждало.

— Их мир гибнет. Хрустальный род исчез, рождаемость падает, мужские сердца пустеют…
Но они вызвали тебя. Их души, жрецы — они нашли путь. Ты можешь стать началом. Хозяйкой. Партнёршей. Матерью… если захочешь.

Светлана смотрела на Богиню, не веря, не понимая, не чувствуя ни страха, ни смятения. Только — надежду. Впервые за много лет.

— И… если я откажусь?

— Тогда вернёшься в пустоту. И останешься забвением.

Ответ был честен. И в этой честности было нечто прекрасное. Она никому не была нужна. Ни на Земле. Ни в том прошлом. А здесь… Здесь кто-то звал её. Ожидал.

Светлана закрыла глаза.
Вдохнула.
Улыбнулась краем губ.

— Пошли меня. Только… можно я буду в джинсах?

Богиня рассмеялась — мягко, как весенний ручей.

— Конечно, Светлана. Будь собой. Это и нужно. Именно ты.

И свет вспыхнул.
Тело её исчезло — и вновь обрело плоть. Но уже в другом мире.